Цена (не) её отражения - Тория Кардело

В реальность её вернули Роман и Полина. На перемене они шли по коридору, держась за руки, Полина что-то щебетала, улыбаясь так, будто рассказывала о самой забавной вещи на свете. А он… он слушал.

Аля попыталась проскользнуть мимо, стать незаметной, прозрачной, раствориться в воздухе. Не тут-то было.

— Смотрите, кто тут. Наша художница. Что рисуешь, Кострова? Еды не хватает, так хоть нарисуешь себе?

Аля ускорила шаг, но внутри все сжалось. Мельком взглянула на Романа, но его лицо оставалось непроницаемым.

«Но это же он! Те же черные волны волос. Те же голубые глаза. Тот же благородный профиль. Просто здесь он совсем другой. Здесь он не тот, кто ждет меня во сне».

* * *

В столовой все столики оказались заняты, кроме одного в самом углу. Аля стала в очередь за подносом, но после очередного насмешливого взгляда решение пришло само собой. Она пройдет мимо еды. Просто возьмет стакан воды. Просто…

Прозрачный пластиковый стакан в руке, несколько шагов до свободного столика — кажется, это не так уж сложно. Но стоило ей пройти мимо стола, где сидела Полина со своей свитой, как она услышала:

— Смотрите-ка, девочки! Кострова на диете! — голос Лизы, лучшей подруги Полины, сочился ядом.

— Вовремя, — подхватила Даша, размешивая овощной салат в тарелке. — Еще лет пять такой диеты, и, может, она даже в двери проходить начнет.

Полина громко, надрывно рассмеялась, откинув назад идеально уложенные светлые волосы:

— Ты что, не знаешь? Она на водной диете. Это когда ты смотришь на воду и представляешь, что это еда.

«Полина просто одержима диетами!..

Как и я…»

Новый взрыв хохота. Аля крепче сжала стакан, чувствуя, как пластик жалобно хрустнул в ее руке. Несколько капель выплеснулось на пол.

— Эй, полегче! — продолжила Лиза. — А то ведь можно раздавить. Прямо как весы.

— Аккуратнее с водичкой, Кострова! — подхватила Полина. — А то затопишь нам тут все, ходить негде будет.

Аля сделала глубокий вдох. Раньше она бы расплакалась. Раньше убежала бы, спотыкаясь, чувствуя, как слезы застилают глаза. Но теперь… теперь у нее был тот другой мир. Мир, где ее ждали. Мир, где ее любили.

«Но это не имеет значения. Они не настоящие. Настоящее — только то, что происходит там. Во Дворце».

Она села за пустой столик, поставила стакан с водой и достала дневник снов, робко провела карандашом по бумаге. И вновь на листе проступил силуэт дворца, бального зала и его — прекрасного ночного принца, чье имя она произносила с трепетом даже в мыслях. Ноктюрн.

* * *

— Привет, моя художница, — улыбнулся папа, когда Аля поскорее нырнула в квартиру, кутаясь в пальто, напитавшееся промозглым октябрьским холодом. — Как прошел день?

— Нормально, — привычно ответила она. А затем сразу перешла к делу: — Пап, а ты забрал мой портрет с выставки?

Папа слегка нахмурился.

— Да, конечно. Он в портфеле. А почему ты передумала? Всем коллегам очень понравился твой рисунок.

— Я просто хочу его немного доработать, — она старалась, чтобы голос звучал непринужденно.

Папа рассеянно пожал плечами:

— Ты уверена? Мне казалось, ты была довольна результатом. Я даже удивился, что ты решилась нарисовать себя.

Щеки обожгло краской. Да, она нарисовала себя. Но не ту Алю, что смотрела на нее каждое утро из зеркала в ванной.

— Хочу добавить несколько штрихов, — Аля натянуто улыбнулась и, потрепав пухлые кошачьи щёчки, направилась в свою комнату.

* * *

— Помнишь, как ты любила рисовать в детстве? — вспомнил отец, когда они вместе накрывали стол к приходу мамы. — Всюду таскала с собой альбом и цветные карандаши.

Аля кивнула, поправляя скатерть — ту самую цветастую скатерть, пахнущую ванилью, которую мама так любила в ее детстве:

— Помню.

— А помнишь ту поездку на озеро? Тебе было, кажется, семь…

Память услужливо подбросила образы: солнечный летний день, пикник на берегу озера, отец, помогающий ей разложить краски на большом плоском камне. Да, тогда он был другим. Улыбался чаще. Разговаривал больше. Смотрел на нее с такой гордостью, когда она показывала свои детские рисунки.

— Ты нарисовала целую историю про русалку, которая жила в озере, — продолжал он с легкой улыбкой. — Рассказывала всем, что видела ее под водой.

Аля улыбнулась воспоминанию, ощущая, как внутри растекается такое уютное, но такое щемящее тепло:

— А ты сделал мне венок из полевых цветов и сказал, что я сама похожа на русалку.

Они принялись раскладывать столовые приборы. Рыжик вился у ног, будто пытался подслушать разговор.

— Ты была такой счастливой тогда, — задумчиво произнес отец, рассматривая салфетку. — Такой… непосредственной. Не боялась показывать всем свои рисунки, не стеснялась фантазировать.

«Все изменилось», — хотела сказать Аля, но промолчала.

Закончив приготовления к ужину, папа наконец-то достал из портфеля ее рисунок — аккуратно свернутый лист плотной бумаги. Аля почти выхватила его из отцовских рук, чувствуя, как сильно колотится сердце.

— Ты действительно талантлива, Алюш, — Папа искоса посмотрел на картину. — Жаль, что ты не хочешь показать свои работы другим. Тебе бы в художественную школу.

Аля прижала рисунок к груди:

— Может быть, позже… когда-нибудь.

Ей стало неловко от собственной неискренности. Раньше они с отцом никогда не обманывали друг друга. Раньше они были по-настоящему близки. А теперь… теперь между ними словно стояла невидимая стена. Аля понимала, что отцу было непросто — мать с ее вечной энергией и оптимизмом забирала все его силы. Он будто уставал от необходимости всегда соответствовать, всегда быть на высоте. С каждым днем все больше погружался в свою работу, все меньше времени проводил с семьей.

Перед сном Аля вставила портрет в рамку, повесила над кроватью и долго смотрела на идеальную версию себя.

— Я буду там сегодня. Я встречу его. Пожалуйста… подари мне самый лучший сон.

Она быстро переоделась в пижаму, чувствуя, как предвкушение наполняет ее тело легкой дрожью. Завтра суббота — можно будет проспать так долго, как захочется. Можно будет не прощаться с Ноктюрном до самого полудня.

Аля достала из-под подушки дневник снов и положила рядом свои рисунки, созданные сегодня в школе. Ноктюрн должен их увидеть. Он должен знать, что она думает о нем даже в своей обычной жизни.

* * *

Аля, вновь ставшая идеальной версией себя, нашла Ноктюрна в саду, среди цветущих яблонь со знакомыми призрачными плодами. Он смотрел на нее с нежностью и обожанием, которой так не хватало в глазах Романа.

— Наконец-то ты пришла… Каждую минуту без