Попаданка на самокате - Стася Вертинская

– Это точно не связано с фабрикой Лебедева. Заряд отличается от тех, что производят там.

– Это значит, что у нас снова ничего нет? – растерянно спросила я.

– У нас есть Григорий, который увивается за вдовой. И её любовник. Не удивлюсь, если сама Наталья иногда копалась в бумагах мужа, чтобы порадовать одного из своих мужчин.

Он снова замолчал. Я неуверенно записала его размышления о Наталье в блокнот. Имеют ли они какое-то значение в цепочке прежних наблюдений?

В комнату зашёл Фонарёв. Он прямо на ходу пил чай, всеми силами изображая сосредоточенность на деле. Глеб повернулся к нему, и тот крепче сжал какую-то папку, которую держал в руке.

Уверена, она была пуста – все эти дни Глеб никому не давал и минутки, чтобы расслабиться. Я видела, что полицейский прятался за несуществующими делами. Но не сдавала его. Промолчала и теперь.

– Скажи-ка, Пётр, – вкрадчиво произнёс Глеб.

Фонарёв замер. Конечно, наш общий друг всё понял.

– Тот самокат, что нашли возле трупа Лебедева, – Глеб тем временем думал о расследовании, а не о попытке Фонарёва увильнуть от дел. – Где он сейчас?

– На стоянке, – выпалил Фонарёв, прикрываясь пустой папкой как щитом. – Мы предложили вдове забрать вещи Лебедева, но она забрала только сумку с документами.

– Почему не сказали, что он всё ещё здесь? – рявкнул Глеб и вскочил с места.

– Так ты… и не спрашивал, – пролепетал Фонарёв.

Но Глеб его уже не слушал. Кивнул мне – мол, пиши за мной, как всегда – и пошёл вперёд с таким видом, будто лично допросит самокат. И на ходу озвучил свои мысли:

– На самокате фабриканта поддельная батарея. Я же сразу понял, что что-то не так. Но почему раньше не проверил её?

Глеб открыл передо мной дверь, пропуская вперед, а потом зашагал рядом.

– Я знал, что батарея поддельная, – повторил Глеб, пока мы шли по коридору к стоянке. – Но тогда не придал этому значение. Она всего лишь связывала смерть Лебедева с заданием Гильдии. Кто-то хотел спрятать улики, взорвав батарею возле трупа.

Я кивнула. Глеб говорил что-то такое, когда мы вернулись в переулок, где всё произошло. У него были свои причины забыть о батарее, а я вовсе о ней не думала. В тот день всё казалось нереальным, а меня интересовало только как вернуться домой или выжить.

Он бубнил об этом под нос, будто с досадой признавал свой промах. В голосе слышалось раздражение. Иногда он чуть ускорялся, забывая, что я могу не успеть за его широкими шагами. Но, заметив, что отстаю, останавливался.

– Я тогда едва успел взглянуть на самокат. Всё случилось быстро, улики забрала полиция. А когда я выпросил у Вершинина разрешение покопаться в этом деле, Фонарёв заявил, что все личные вещи Лебедева забрала вдова. Я решил, что самокат уже у неё, к нему не подобраться. А он, мать его, всё время стоял у нас под носом!

– Но… как ты понял, что он здесь?

Он остановился, обернулся и посмотрел на меня. В его взгляде не было злости, но если бы кто-то сказал, что он неправ – тому бы и без злости досталось. Даже, если бы Глебу пришлось врезать самому себе. Кажется, он не из тех, кто прощает себе промахи.

– Пустая папка в руках Фонарёва напомнила, что эти двое… – Глеб поморщился, подбирая слова. Но продолжил: – В общем я понял, что он мог о чём-нибудь забыть.

Он снова повернулся к выходу.

– Наталья не из тех, кто будет размениваться на самокаты. А Андрей Лебедев желал показать, что его изделиям можно доверять. Поэтому часто пользовался простым транспортом. Если бы наша вдовушка была хоть сколько-то сентиментальной, она забрала бы и его. И рыдала бы над любимой игрушкой мужа.

– Но… разумно ли ей оставлять такую улику в полиции? – неуверенно спросила я.

– Полина, я уже говорил тебе, что ты умница? – он оглянулся на меня и улыбнулся. – Конечно, она не подозревает о поддельной батарее. Если убийство мужа организовала она, то не знает того, что задумал исполнитель. Или же это сделал кто-то другой.

Я смутилась от его похвалы. Но не от самих слов, а потому что это сказал Глеб. Но что касается его предположений, я запуталась ещё больше.

Однако мы уже вышли на улицу и остановились около нескольких самокатов и автомобилем, принадлежащих полиции.

Рядом с ними стояла машина смерти, с которой я столкнулась в переулке. От других самокат Лебедева отличал блестящий корпус и бронзовые узоры. Сразу было видно, какое из транспортных средств на этой стоянке принадлежит крупному фабриканту.

Глеб схватил отвертку с тележки механика, ковыряющегося неподалеку в патрульном самокате. Мужчина только бросил взгляд на похищенный инструмент и продолжил заниматься делом. А Глеб опустился рядом с самокатом Лебедева.

Он действовал быстро и уверенно, как будто занимался этим делом всю жизнь. Открутил какую-то пластину, подцепил защёлку и аккуратно вынул батарею. Интересно: есть ли что-то, чего Глеб не умеет?

Несколько секунд Глеб смотрел на извлеченный кристалл. Провёл пальцем по ребристой поверхности, перевернул его и нахмурился:

– Он и правда похож на тот, что взорвался на рынке. Не копия – это заметно даже по доставшимся нам осколкам, Глеб несколько секунд помолчал, а потом протянул магбатарею мне. – Смотри: тот же тип батареи, но заряд отличается. Хотя имеет похожий почерк.

– Это значит, что их изготавливал один мастер? – спросила я, хотя большой разницы с другими магкристаллами не видела.

– Проект – да. Но видишь эту штуку? – Глеб постучал пальцем по внутреннему ребру корпуса, спрятанному раньше под бронзовым ободком. – С тех пор, как я начал работать с Гильдией, я изучил кучу батарей. И точно знаю: этой платы быть не должно. Ни в одной версии. Я уверен.

Он попытался вскрыть кристалл, но тот был надёжно запаян. А внутри тускло мерцала запертая магия. Глеб сдался и снова провел пальцем по поверхности, а потом тихо выругался и отдернул руку.

– Он греется. Странно, ведь самокат давно стоит без дела.

– Что это значит? – растерянно спросила я.

Мало того, что я уже потеряла нить происходящего, так ещё и абсолютно ничего не понимала в магбатареях. Надо сдать поддельное разрешение и не позорить имя техномагов.