Попаданка на самокате - Стася Вертинская

погрузился в работу, – продолжил Вершинин. – Но может, это и позволило нам подобраться близко к верхушке группировки. Тогда и выяснилось, что новый ухажёр Веры – один из них. Он использовал девушку, чтобы надавить на Глеба. А потом убил её на его глазах.

Я вжалась в спинку стула, услышав последние слова.

Как Глеб это пережил?

Это дело прошлого, но в этот момент мне хотелось взять его за руку и напомнить, что он не один.

– Он допустил ошибку, – тихо продолжил Алексей, схватил со стола карандаш и повертел его в руках. – Потерял контроль и действовал не по плану. Мы их упустили. Потеряли доказательства. А они смогли откупиться. И дело замяли.

– И Глеб не простил себе того провала? – спросила я.

– Я же говорил, что дело было скандальное. Конечно, кого-то удалось поймать. Мы оба могли получить повышение. Но Глеб ушёл из полиции, на прощание громко хлопнув дверью и послав правосудие к чертям. Он месяц ни с кем не общался. Даже со мной, хотя мы были как братья. И знаешь, что сказал потом?

Я знать не могла и покачала головой, ожидая, что он скажет. Алексей усмехнулся и посмотрел на меня.

– Дословно: “если я когда-нибудь снова влюблюсь, пристрели меня”.

Мои пальцы сжали ткань юбки. Я не знала, как реагировать на то, что сказал Алексей: на рассказ о прошлом и последние слова Глеба.

– Сначала я думал, что Глеб таскает тебя за собой, чтобы кто-то был рядом, – он заговорил медленно, подбирая слова. – Он долго был один и… всё-таки он тоже человек. Но он подпустил тебя слишком близко, Полина. И знает это. А это значит, что он снова теряет голову. И, кажется, он понимает это.

Сентиментальный тон Вершинина сменился на угрожающий и твердый. Взгляд стал цепким. Он смотрел на меня, готовый придавить меня одной лишь силой мысли.

– История повторяется, – снова заговорил он.

– В тот раз… Это тоже были люди Григория? – меня тут же пронзила догадка.

Алексей кивнул.

– Несколько его исполнителей, которые могли вывести и на него самого. Как уже говорили, его так легко не взять. Теперь ты понимаешь, что тебе лучше уйти, пока не стало слишком поздно? – он нацелил на меня пристальный взгляд. – Глеб прав, он уже разворошил осиное гнездо. И в моих интересах тоже прижать Смольного, пока появился хоть какой-то шанс.

– Ты думаешь, я стану мешать? – усмехнулась я.

Он не ответил. Но я поняла, что не хочу оставлять Глеба. Не теперь.

– Если уйду, – протянула я, сама не веря, что готова нырнуть в омут вслед за Глебом. – То всё будет, как и тогда. Они уже знают, что мы вместе. И, даже если ты лично посадишь меня на поезд, нет гарантий, что меня не выволокут из него на следующей станции.

Вершинин вздрогнул, а я усмехнулась.

– Я не хотела влюбляться в него. Это всё усложняет. Но… уже слишком поздно.

Я улыбнулась своим мыслям. Стоит ли признать, что Глеб мне и правда нравится? Хотя, кажется, я уже сделала это.

– Я думал, такие слова можно услышать только от Глеба, – вдруг пошутил Алексей.

А я с удивлением посмотрела на него. Я боялась, он станет настаивать, чтобы я держалась подальше от его друга.

– И ты правда выстрелишь в него? – ответила ему шуткой.

– Сразу после того, как выпущу ему в лоб десяток пуль за то, что он подставляет и себя, и меня, – улыбнулся Вершинин. – И, Полина, добро пожаловать в наш тесный круг тех, кто хочет врезать этому психу в челюсть, но каждый раз соглашается отложить это на день-другой.

Теперь слова Глеба и его поступки стали казаться мне иными. Я всё ещё хотела забыть о той ночи, что была между нами, и продолжить строить отношения, как обычные люди. Насколько это возможно, если эти отношения с таким человеком как Глеб. Но уже не чувствовала себя такой потерянной, как это было полчаса назад, когда он оставил меня одну.

– Полина, – Алексей снова стал серьёзным и напомнил о работе: – Если уж ты выбрала остаться с ним… Запомни, что дело предстоит серьёзное. Глеб не герой, а человек, который однажды проиграл и не допустит этого снова. И никто не знает, какую цену он готов заплатить.

Я кивнула и отставила стакан. Мне он больше не нужен. А вот Алексей, кажется, был иного мнения и потянул к нему руку.

– Полицейский не должен пить на работе. Но только если он не работает с Глебом.

И опрокинул в себя содержимое.

Глава 16

Я поднялась, чтобы вернуться к делам. Но не знала, с чего начать. Все мысли Глеба в его блокноте. План расследования – в его голове. Сам он неизвестно где и, кажется, пока не готов вернуться к совместной работе.

– Чем я могу помочь ему сейчас? – обратилась к Вершинину.

Тот так и не сводил с меня задумчивого взгляда. И прежде чем ответить спросил:

– А чем ты занималась всё это время?

– Носила его блокнот, иногда изображала ревизора, – ответила я, как есть.

– Он доверил тебе свой блокнот? – улыбнулся Алексей. – Я проработал с ним два года прежде, чем он разрешил мне заглянуть в него.

Отчего-то это невинное замечание заставило биться сердце быстрее.

– Ты помощница Глеба, – продолжил он. – Участок в твоём распоряжении. В архив как раз по запросу Глеба привезли какие-то материалы из центрального отдела. Можешь пока перебрать их. Поверь, за сортировку бумажек он будет обязан тебе жизнью.

Я улыбнулась, поблагодарила за поддержку и вышла из кабинета.

Разговор с Вершининым ничего не решил, но позволил мне нащупать почву под ногами. Даже вдали от Глеба я не чувствовала себя потерянной попаданкой. Мне есть, за что бороться. И есть люди, которые протянут руку помощи. Остаётся мне самой стать той, кто зарядит преступнику искровиком, если Глеб отвлечётся на гениальную идею.

Хотя прежде я считала себя чужачкой, в участке, как сказал Вершинин, все считали меня помощницей Глеба. Стоило мне спросить о местонахождении архива, как мне указали путь и выдали несколько стопок бумаг.

Тут было всё: какие-то служебные записки, вырезки