Последний танец Снежинки - Тина Солнечная

— Зато он мог бы им стать.

— Нет, — отрезает Калеб, нарушая наш разговор. — Она не исчезнет в этой яме для преступников.

— Почему? — хмыкает Айзек. — Потому что ты хочешь её забрать с собой? Вернуть в мир, где для неё нет места? Сделать своей на время, а потом надеть на нее наручники?

— Потому что она не такая, как ты, — говорит Калеб так уверенно, что я сама сомневаюсь, неужели он прав. — Потому что она сильнее, чем ты думаешь.

Он смотрит на меня, его синие глаза пронизывают насквозь, и я понимаю, что он действительно в это верит. В меня.

Но я знаю правду.

Я преступница. Воровка. Манипулятор. И если мне придётся выбирать между тем, чтобы исчезнуть, и тем, чтобы умереть…Останусь ли я с ним?

Квартиру мы нашли быстро, но вот с выбором оказалось сложнее. В этом городе всё дорого или убого, или и то, и другое одновременно.

— Это единственное приличное место, где нас не зарежут во сне, — заявил Айзек, лениво откидываясь на стену.

Мы с Калебом осматривались. Просторная комната, грубая деревянная мебель, камин, который, судя по всему, работал на магии, и старый, но крепкий стол у окна. В стороне виднелась дверь в спальню. Одну спальню.

— Нам придётся здесь жить втроём? — уточняю я, переводя взгляд с одного мужчины на другого.

— Ты можешь поискать себе что-то другое, милая, — протянул Айзек с лукавой улыбкой.

Я фыркнула.

— Нет уж.

Калеб всё это время стоял молча, задумчиво осматривая помещение. Затем глубоко вздохнул и произнёс:

— Ладно. Делим так: один на диване, двое в спальне.

— Что ж, мне подходит, — Айзек беззастенчиво ухмыляется, бросая мне красноречивый взгляд.

Я хлопаю его по плечу с самыми дружескими намерениями.

— Отлично. Тогда ты на диване.

Его ухмылка сползает.

— Подожди-ка, милая, а почему именно я?

— Потому что кровать уже занята, — говорит Калеб, проходя в спальню с нашими сумками.

Айзек хмыкает, качает головой, но спорить не спешит. Я только закатываю глаза.

Вот и чудесно. Жить втроём в одном пространстве с двумя мужчинами, которые могут убить друг друга, если я оставлю их наедине слишком надолго.

Надеюсь, хотя бы мастер, которого мы ищем, стоит всех этих усилий.

Айзек моргает, потом его губы медленно растягиваются в ухмылке, но в глазах вспыхивает нечто опасное.

— Подожди-ка, милая, — тянет он лениво, но голос его звучит слишком хищно. — Ты хочешь сказать, что пока я буду валяться на этом проклятом диване, ты будешь трахаться с ним прямо у меня на глазах?

Я пожимаю плечами, наклоняю голову набок.

— Нет, мы просто закроем дверь, — спокойно отвечает Калеб, словно это очевидно.

Айзек моргает, потом медленно качает головой.

— Ну, знаете, это уже совсем невежливо. Ладно, посмотрим, насколько плотно вы запираете двери, — усмехается он, разворачивается и идёт к дивану, падая на него с видом мученика.

Калеб указывает в сторону спальни.

— Идёшь?

Я киваю и, проходя мимо Айзека, шепчу ему:

— Приятных снов.

Он смотрит мне вслед, и я знаю — этой ночью он точно не будет спать.

Сон накатывает на меня быстро и бесповоротно. Я чувствую, как Калеб укладывает меня на кровать, как осторожно проводит рукой по моему лицу, прежде чем ложится рядом. Но сил ответить у меня нет — усталость и отголоски боли делают своё дело. Последнее, что я слышу перед тем, как провалиться в сон, — тяжёлый выдох Айзека из гостиной.

Утро начинается с шума.

Я приоткрываю глаза, ощущая глухую боль в боку — ранение всё ещё даёт о себе знать. В комнате светло, но Калеба рядом нет. Тихие голоса доносятся из гостиной. Я с трудом поднимаюсь, натягиваю рубашку и выхожу из спальни.

Айзек и Калеб сидят за столом, каждый с чашкой чая. Напряжение между ними витает в воздухе, но они оба выглядят спокойно.

— Доброе утро, — хрипло говорю я, садясь на стул.

— Доброе, — отвечает Калеб, ставя передо мной чашку.

Айзек лишь скользит по мне внимательным взглядом, отмечая бледность и, наверное, следы усталости.

— Ты выглядишь лучше, чем я ожидал, — усмехается он.

— Очаровательно, — отвечаю я, беря чашку в руки. — Как продвигаются поиски?

Калеб и Айзек переглядываются.

— Вот в этом и дело, — медленно говорит Калеб, откидываясь на спинку стула. — Мы не единственные, кто ищет мастера.

Я замираю, сжимая чашку крепче.

— Что?

— Нам нужно поторопиться, — вставляет Айзек. — Кто-то ещё ищет его. И нам это не нравится.

— Кто?

— Пока не знаем. Но слухи ходят. Говорят, кто-то хочет найти мастера, как и мы и сделать заказ. И этот заказ связан с тем же, с чем пришли мы. Кому-то надо подделать очень сильный древний артефакт.

Я чувствую, как во мне нарастает беспокойство.

— Если кто-то ищет его с теми же намерениями, что и мы, то, возможно, это кто-то из людей Харгрейва, — осторожно предположила я.

— Возможно, — соглашается Калеб.

— Или кто-то, кто хочет артефакт для себя, — добавляет Айзек. — И неважно, как именно он его получит.

Я сжимаю губы, размышляя. Теперь всё стало куда сложнее. Нужно найти мастера быстрее, чем наши неизвестные соперники.

— У нас есть хоть какие-то зацепки? — спрашиваю.

— Немного, — отвечает Калеб. — Но кое-что есть.

Айзек наклоняется ко мне ближе, его голос становится низким, почти заговорщицким.

— Нам нужно выманить мастера из тени. А для этого…

— Для этого нам нужна наживка, — заканчиваю я за него, понимая, к чему он ведёт.

Калеб вздыхает, прикрывая глаза, но не спорит.

— Отлично. Так каков план?

Поиск мастера превращается в гонку, и ставки повышаются с каждым днём. Кто бы ни были наши конкуренты, они тоже хотят переделать артефакт — или использовать его в своих целях. Это значит, что мастер не просто так скрывается. Он выбирает, с кем работать. И теперь нам нужно не только его найти, но и убедить, что он должен выбрать нас.

В городе слухи разносятся быстро, и вскоре мы узнаём, что мастер не работает за деньги. Его не интересует золото, драгоценности или власть. Ему интересны… услуги.

— Это что, означает, что он может потребовать от нас что