Спорим, ты сдашься первой? - Анна Измайлова

— Это нечестно.

— А скрывать честно?

Он провел рукой по лицу.

— Я не скрывал, а откладывал.

— Это разные слова для одного и того же.

— Я боялся.

— Чего? — спросила я.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Что ты решишь, будто я временный.

Но ведь именно это я и подумала. Просто услышала «Канада» и почувствовала, как старая Вера — удобная, оставленная, недостаточно желанная поднялась внутри и сказала: «Видишь? Ты опять поверила мужчине раньше времени».

— А ты не временный? — спросила я тихо.

Артем сделал шаг.

— Я не знаю, как правильно ответить, чтобы ты поверила.

— Правда обычно помогает.

— Правда в том, что я хочу этот контракт. Очень. Я всю жизнь к этому шел. Но теперь, когда появился реальный шанс, я впервые думаю не только о хоккее.

Я молчала. Он подошел еще ближе.

— Думаю о тебе. О том, как сказать и что ты решишь. О том, что я не имею права просить тебя ждать и не имею права не ехать, а потом возненавидеть себя за то, что не воспользовался шансом. О том, что хочу и карьеру, и тебя, а жизнь, видимо, решила, что я слишком обнаглел.

— Почему ты не сказал утром? — спросила я.

— Потому что утром ты была в моих руках, и я впервые за долгое время не хотел думать о будущем.

— А мне теперь придется, — сказала я.

Он опустил взгляд.

— Знаю.

Я сняла его худи.

— Вера…

— Мне жарко.

Ложь была очевидной, но я не могла больше стоять в его одежде, пахнуть им, выглядеть как его девушка, когда между нами только что встало... расстояние.

Я протянула худи ему, он не взял.

— Оставь.

— Не хочу.

— Вера.

— Возьми.

Он взял, пальцы на секунду коснулись моих.

— Я в комнату, — сказала я.

— Мы можем поговорить.

— Не сейчас.

— Ты всегда уходишь, когда страшно.

Я остановилась, повернулась.

— А ты молчишь, когда страшно. Не нам друг друга судить. Спокойной ночи, — сказала я.

— Вера, я не хочу, чтобы ты уходила вот так.

— А я не хочу стоять здесь и делать вид, что мне не больно.

Он замолчал и я ушла.

В комнате я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, на мне все еще была его мятая футболка, которую я взяла после душа.

Я стянула ее, переоделась в свою старую домашнюю кофту и села на кровать.

Телефон завибрировал. Сообщение от Артема.

Я смотрела на экран долго, потом открыла.

Артем:

Я не временный.

Через несколько секунд пришло второе.

Артем:

Но я понимаю, почему ты мне не веришь.

Глава 10

Утром я проснулась от тишины.

Она была густая, неприятная, как холодная мокрая одежда.

Я лежала в кровати, смотрела в потолок и пыталась понять, в какой момент все сломалось.

На стуле лежала моя старая кофта, на полу его футболка, которую я вчера сняла с себя слишком резко и бросила.

На телефоне два сообщения.

Артем:

Я не временный.

Артем:

Но я понимаю, почему ты мне не веришь.

Я перечитывала их ночью раз десять и каждый раз становилось только хуже.

Да, я не верила. Но не ему, а себе и своей неспособности отличить настоящую близость от красивого момента перед отъездом.

На кухне что-то тихо стукнуло. Я замерла.

Артем дома.

Конечно дома, мы же живем вместе.

Спасибо, экспериментальная программа. Я встала, натянула толстую кофту, собрала волосы в хвост и вышла. Артем стоял у плиты.

В темной футболке, спортивных штанах, босиком. Волосы растрепаны. Плечо снова перебинтовано.

На столе стояли две кружки кофе. Моя — синяя, с трещинкой у ручки, перед ней лежала шоколадка с фундуком.

Я остановилась в дверях, он обернулся и я сразу поняла: он почти не спал.

Под глазами тени, лицо усталое, челюсть напряжена. Но когда увидел меня, взгляд стал мягче.

От этого мне захотелось уйти обратно в комнату.

— Доброе утро, — сказал он.

— Доброе.

Он посмотрел на кружку.

— Кофе.

— Вижу.

— Не подкуп.

— А что?

— Забота.

Моя грудь сжалась, я подошла к столу, но кружку не взяла.

— Нам надо поговорить.

Он выключил плиту.

— Да.

— Не сейчас. У меня лаборатория скоро.

— Вера.

— Что?

Он смотрел спокойно.

— Я не хотел, чтобы ты узнала так.

— А как хотел?

Он не ответил сразу.

— Нормально.

Я усмехнулась.

— Отличный план. Конкретный.

— Я не знал, как.

— Поэтому решил не говорить вообще?

— Поэтому тянул.

— Это не лучше.

— Знаю.

— Тогда зачем?

Он оперся ладонью о столешницу.

— Потому что вчера утром мы были вместе в кровати. Потом на кухне, и ты смеялась, и я впервые за долгое время подумал не о матче или о контракте, а о том, что хочу еще один такой день. Без будущего, которое надо срочно решать.

Я смотрела на него и ненавидела то, что понимаю. Иногда хочется украсть у жизни несколько часов до катастрофы, только проблема в том, что украденное все равно приходится возвращать.

— А я в этот день верила, — сказала я тихо.

Он закрыл глаза.

— Вера…

— Нет. Я не говорю, что ты все испортил один. Я сама хотела верить. Слишком хотела. Но теперь мне кажется, что я была единственной, кто не знал правил.

— Нет никаких правил.

— Есть. Ты уезжаешь. Я остаюсь. Между нами месяцы, страны, твоя карьера, моя учеба и куча всего, о чем ты молчал.

— Я еще не уехал.

— Но можешь.

— Да.

Я кивнула.

— Мне нужно на пары.

— Ты убегаешь.

Я взяла сумку, у двери он сказал:

— Я не отказываюсь от тебя.

— А от Канады?

Молчание, вот и ответ. Вышла и только в лифте поняла, что забыла кофе.

* * *

В лаборатории я продержалась до обеда, сначала перепутала пробирки, потом дважды перечитала одно и то же письмо и ничего не поняла.

А после профессор Беляев обратил на мои попытки учиться внимание.

— Ланская, вы сегодня бледная.

— Не выспалась.

— Молодежь странно использует ночное время.

Я почувствовала как жар прилил к щекам.

— Всю ночь готовила тезисы.

— Конечно.

Он не поверил. Профессор Беляев вообще редко верил в студенческие оправдания, но делал это с такой интеллигентной усталостью, что спорить было бессмысленно.

Саша Корнилов появился ближе к двум, с папкой, кофе и своим обычным спокойным лицом.

— Тяжелый день? — спросил он.

— Заметно?

— Ты пыталась открыть шкафчик пропуском от общежития.

Я посмотрела на пропуск в руке, он мягко улыбнулся.

— Если нужна помощь с тезисами, можем перенести. Ты выглядишь так, будто тебе больше нужен сон.