Спорим, ты сдашься первой? - Анна Измайлова

Я посмотрела.

И в этот момент меня разорвало удовольствием.

Волной. Горячей, глубокой, лишающей воздуха. Я выгнулась под ним, вцепилась в его спину так сильно, что, наверное, оставила следы. Он застонал сквозь зубы, прижался ко мне крепче и несколько раз двинулся почти отчаянно, уже теряя ритм.

Потом замер.

Тяжёлый. Горячий. Дрожащий.

Его лоб опустился к моему плечу. Я чувствовала, как он дышит — рвано, тяжело. Его сердце билось у моей груди. Мы лежали, не размыкая объятий.

Мои пальцы всё ещё были на его спине, только теперь гладили медленно, почти нежно. Там, где секунду назад цеплялись до боли.

Он повернул голову и поцеловал меня в плечо.

Потом мы долго молчали. Я лежала на боку, укутанная в одеяло, лицом к нему. Артем лежал рядом, осторожно, чтобы не давить на плечо. Его пальцы лениво скользили по моей ладони.

В комнате было тихо, только за окном шумел ветер. На столе горела маленькая лампа, потому что выключить свет мы забыли.

Я чувствовала себя странно.

— Ты молчишь, — сказал Артем.

— Думаю.

Он повернул голову.

— О чем?

Я не сразу ответила, потом сказала честно:

— Что я не пожалела.

Его лицо смягчилось.

— Хорошо.

— А ты?

Он нахмурился.

— Что я?

— Пожалел?

Он придвинулся ближе и поцеловал мои пальцы.

— Вера, я сейчас пытаюсь не выглядеть так, будто готов поставить памятник этому вечеру.

Я фыркнула.

— Памятник?

— Скромный. Метров пять.

— Артем!

Он рассмеялся и тут же поморщился.

— Плечо?

— Немного.

Я сразу приподнялась.

— Покажи.

— Вера.

— Покажи.

— Я голый.

— Я заметила.

Он замер, потом медленно улыбнулся, я покраснела, но не отступила.

— Плечо, Воронцов.

— Да, доктор.

Я проверила бинт, который, конечно, съехал. Синяк выглядел не хуже, но и не лучше. Я осторожно поправила фиксацию, стараясь не думать о том, насколько абсурдно это выглядит: я в одеяле, он рядом, а я снова занимаюсь его плечом.

— Тебе надо к врачу, — сказала я.

— Мы уже были.

— Еще раз.

— После сегодняшнего я, кажется, готов соглашаться на все, что ты скажешь.

Я закончила с бинтом и легла обратно, он сразу притянул меня ближе.

— Можно? — спросил уже после того, как почти обнял.

— Поздно спрашиваешь.

— Отпущу, если скажешь.

— Не отпускай.

— Вера?

— М?

— Я знаю, что мы не будем сейчас говорить больших слов.

Я уткнулась лбом ему в грудь.

— Не будем.

— И я знаю, что ты, скорее всего, завтра начнешь паниковать.

— Возможно.

— И, может быть, наденешь свой ужасный коричневый халат как броню.

— Обязательно.

— Но я все равно буду помнить, как ты смотрела на меня сегодня.

Я закрыла глаза.

Мы лежали так, и я понимала, что между нами что-то изменилось окончательно.

— Ты проиграл спор, — прошептала я.

Он усмехнулся мне в волосы.

— Ты тоже.

— Нет. Я не призналась.

— Я тоже.

— Но мы оба знаем.

— Да.

Я подняла голову.

— И что теперь?

Артем посмотрел на меня.

— Теперь я попробую сделать так, чтобы ты не пожалела не только сегодня.

Глава 9

Утром я проснулась от губ Артема на моем плече. Сначала я даже не поняла, что происходит.

Комната была полутемной, за шторами серело утро, ноутбук на столе все еще горел забытым экраном, а я лежала на боку, завернутая в одеяло.

Потом губы коснулись кожи у шеи.

Медленно, тепло и сонно.

Я замерла.

Артем лежал за моей спиной. Его рука была на моей талии, пальцы расслабленно держали край одеяла, дыхание касалось волос.

— Ты не спишь, — пробормотал он.

Голос хриплый, утренний.

Я закрыла глаза.

— Сплю.

Он тихо рассмеялся и поцеловал меня под ухом.

— Артем.

— М?

— Мы договаривались без больших слов.

— Я молчу.

Повернулась к нему лицом.

Артем даже утром выглядел потрясающе. Волосы растрепаны, глаза сонные, губы чуть припухшие, на щеке след от подушки. Один край одеяла сполз с плеча, открывая ключицу и полоску бинта.

Бинт.

Вот оно.

Спасение.

Здравый смысл.

Медицинский надзор.

— Плечо болит? — спросила я.

Он посмотрел на меня, потом медленно улыбнулся.

— Серьезно?

— Что?

— Первое утро после нашей первой ночи, а ты спрашиваешь про плечо.

Я нахмурилась.

— А что я должна спрашивать?

— Не знаю. Например: «Артем, как ты так потрясающе целуешься?» Или: «Артем, почему я раньше тратила жизнь на учебники?»

Я ударила его подушкой.

Он рассмеялся, поймал подушку и притянул меня ближе.

— Осторожно, я же пациент.

— Пациент ведет себя слишком бодро.

— Пациент мотивирован.

— Чем?

Его взгляд опустился к моим губам.

— Реабилитацией.

— Воронцов.

— Ланская.

— Не начинай.

— Поздно.

Он поцеловал меня, медленно, сонно, почти лениво.

Это было похоже на отношения... настоящие. Но ведь это не так? Я отстранилась первой, Артем сразу отпустил.

— Что?

— Ничего.

— Вера.

Я вздохнула.

— Просто, я странно себя чувствую.

— Снова наденешь свой коричневый противозачаточный халат?

— Да.

Он усмехнулся, но в глазах мелькнула тревога.

— Ты жалеешь?

Я почувствовала, как в груди что-то сжалось.

— Нет.

Он выдохнул почти незаметно.

— Тогда что? — спросил он.

Я провела пальцем по краю одеяла.

— Я не знаю, как вести себя после.

— После чего?

— Ты правда хочешь уточнений?

— Нет. Я просто хочу, чтобы ты сказала так, как тебе удобно.

— После близости, — сказала я тихо. — Я не знаю, что теперь. Мы соседи? Пара? Фальшивая пара? Настоящая? Люди, которые переспали и теперь обязаны ходить за ручку? Я не умею.

Артем слушал молча, потом коснулся моих пальцев.

— А если не надо сразу знать?

— Мне надо.

— Почему?

— Потому что я тревожник и для меня неизвестность — это ад.

— А я думал, ад — это твой халат.

Я попыталась нахмуриться, но губы дернулись.

— Не трогай халат. Он многое пережил.

— Я тоже.

— Ты сам виноват.

— Согласен.

Он переплел наши пальцы.

— Вера, я не хочу делать вид, что ничего не случилось. И не хочу, чтобы ты чувствовала себя обязанной. Мне не нужна фальшивая пара. Я хочу… — Он замолчал.

Сердце замерло.

— Что?

Он посмотрел на меня очень серьезно.

— Хочу просыпаться вот так, если ты тоже хочешь.

— Это очень опасная формулировка, — сказала я.

— Почему?

— Потому что я, кажется, тоже хочу.

Он улыбнулся так, будто только что выиграл главный матч сезона.

— Кажется?

— Не наглей.

— Уже поздно.

Он снова потянулся ко мне, но я выставила ладонь ему в грудь.

— Сначала плечо.

Он закрыл глаза.

— Ты жестокая женщина.

— Я заботливая женщина.

Я села, завернувшись в одеяло, и начала искать на полу его футболку, он лежал и смотрел, я чувствовала этот взгляд кожей.

— Не смотри, — сказала я.

Кинула в него футболку, он поймал ее и тут же поморщился.

— Плечо!

— Ты сама бросила.

Пересела