Спорим, ты сдашься первой? - Анна Измайлова

всё крепче, потому что его кожа была такой горячей, что от неё будто плавились мои ладони. Под пальцами перекатывались мышцы, напряжённые, сильные, и я чувствовала, как он сдерживается.

Я не заметила, как осталась без белья.

Всё случилось между поцелуями, между моим сбившимся вдохом и его ладонью, скользнувшей по бедру. Он снял его так быстро и уверенно, будто давно представлял этот момент.

Сам он разделся почти мгновенно.

И когда его обнажённая кожа коснулась моей, я не смогла сдержать вздох. Контраст был почти болезненно приятным: я прохладная, дрожащая, ещё немного растерянная, он горячий, тяжёлый, весь напряжённый надо мной. Его грудь прижалась к моей, и я почувствовала, как часто бьётся его сердце. Быстро. Сильно. Так же безумно, как моё.

Он поцеловал меня медленно.

Не торопясь.

Губами раздвинул мои губы, глубже, горячее, и я невольно выгнулась под ним, потому что его бедро оказалось между моих ног, а его ладонь на моей талии. Большая, тяжёлая, собственническая, но всё ещё осторожная. Он будто проверял каждое движение: можно ли так, не слишком ли, хочу ли я ещё.

А я хотела.

Господи, как я хотела.

Тело уже отвечало раньше меня. Кожа покрывалась мурашками там, где он проводил пальцами. Живот втягивался от каждого его поцелуя. Бёдра сами раскрывались чуть шире, хотя от этого становилось стыдно настолько, что я отворачивалась к подушке и кусала губы.

Он заметил.

Конечно, заметил.

— Не прячься, — выдохнул он мне в шею.

И поцеловал туда, где кожа была особенно чувствительной.

Я вздрогнула всем телом.

Его губы спустились ниже по ключице, по груди. Медленно. Слишком медленно. Он не просто целовал — изучал меня ртом, языком, дыханием. Обводил нежную кожу, задерживался, слушал, как я вдыхаю резче, как сжимаю пальцы на его плечах, как пытаюсь не застонать слишком громко.

Когда его язык коснулся соска, я едва не выгнулась дугой.

— Тише… — прошептала я, сама не зная, его прошу или себя.

Он поднял взгляд.

Тёмный. Горячий. Слишком внимательный.

— Ты первая начни, — хрипло сказал он.

И снова накрыл мою грудь губами.

Я зажала рот ладонью, потому что звук вырвался бы слишком громкий. Слишком неприличный. А он будто нарочно усилил ласку: одна его рука скользнула под мою спину, приподнимая меня к себе, вторая сжала бедро. Не больно. Но так уверенно, что внутри всё обрушилось вниз горячей волной.

Он чувствовал, где я сдаюсь.

Чувствовал каждую дрожь.

Каждый короткий вдох.

Каждое движение моих бёдер.

Я попыталась сдвинуть ноги, но он мягко удержал меня.

— Нет, — шепнул он у моей кожи. — Не закрывайся.

От этих слов стало ещё жарче.

Я лежала под ним совершенно обнажённая, открытая, растерянная от собственной реакции, а он смотрел так, будто не мог насытиться. Его ладони шли по мне медленно: от груди к рёбрам, ниже, по животу, к бедрам. Большие пальцы слегка нажимали на кожу, оставляя после себя горячие дорожки. Я чувствовала его везде, его вес, его запах, его дыхание, его твёрдое напряжённое тело, прижатое ко мне.

Он снова поцеловал меня в губы, и в этом поцелуе уже не было прежней выдержки. Его рука скользнула между нами, и я резко вдохнула, вцепившись ногтями в его спину. Я прижалась затылком к подушке, выгнулась, чувствуя, как влажнеет кожа, как слабеют колени, как внутри собирается тугой, сладкий жар.

Он смотрел на меня.

Не отрываясь.

Будто хотел видеть всё: как я краснею, как кусаю губы, как дрожу, как перестаю притворяться спокойной.

— Вот так? — спросил он низко.

Я смогла только кивнуть.

Он продолжил.

Медленно. Невыносимо точно. То мягче, то настойчивее, заставляя меня то задыхаться, то тянуться к нему всем телом. Я больше не могла лежать спокойно. Бёдра двигались сами, навстречу его руке, навстречу его телу, и от этого мне становилось так стыдно, что я закрыла глаза.

Он поцеловал меня в щёку.

Потом в уголок губ.

— Посмотри на меня.

— Не могу…

— Можешь.

И я посмотрела.

Он был совсем близко. Раскрасневшийся, с потемневшими глазами, с влажными губами, с дыханием, которое уже не слушалось его самого. На его шее выступила жилка. Плечи напряглись. Он тоже был на пределе. Я чувствовала это животом, бедрами, всей кожей.

Я провела ладонями вниз по его спине, к пояснице, чувствуя, как он вздрагивает под моими пальцами. Потом притянула его ближе.

Он выдохнул почти болезненно.

— Ты понимаешь, что делаешь?

— Да, — прошептала я.

И раздвинула бёдра чуть шире.

На секунду между нами повисла тишина.

Такая густая, что слышно было только наши дыхания.

Потом он поцеловал меня, сильно, глубоко, почти отчаянно и прижался ко мне всем телом. Его живот скользнул по моему, грудь снова придавила грудь, кожа к коже, жар к жару. Я почувствовала его между ног и задрожала ещё сильнее.

Он не торопился.

Сначала только тёрся о меня медленно, мучительно близко, заставляя меня терять голову от каждого движения. Я сжала его плечи, попыталась сделать вдох, но он застрял где-то в груди.

Он шумно выдохнул.

И вошёл медленно. Моё тело напряглось, потом приняло его, горячего, тяжёлого, настоящего. Я вцепилась в него, уткнулась лицом в его плечо и всё-таки издала звук тихий, сорванный, слишком откровенный.

Его ладонь легла мне на затылок, пальцы зарылись в волосы, губы коснулись виска.

Он начал двигаться медленно.

Сначала почти осторожно, коротко, будто боялся сделать слишком резко. Но с каждым моим выдохом, с каждым движением моих бёдер навстречу ему, в нём становилось меньше контроля. Его дыхание рвалось у моего уха. Плечи напрягались под моими ладонями. Его кожа стала влажной.

А я больше не могла молчать.

Пыталась — но не могла.

Каждое его движение отдавалось во мне глубоко, сладко, почти невыносимо. Я чувствовала его всем телом. Простыня сбилась под нами. Мои ноги обхватили его бёдра сами собой.

Я прижалась к нему сильнее, провела ногтями по его спине, чувствуя, как он вздрагивает и отвечает движением резче. Глубже. Уже не так осторожно, но всё ещё внимательно, он ловил каждый мой звук, каждое напряжение, каждую дрожь.

Его движения стали глубже, увереннее, и я закрыла рот ладонью, потому что иначе меня услышали бы точно. Но он снова убрал её, переплёл наши пальцы и прижал мою руку к подушке рядом с головой.

Я почувствовала, как внутри всё собирается в тугой горячий узел.

Я попыталась отвернуться, но он поцеловал меня, не давая спрятаться. Его губы были жадными, влажными, настойчивыми. Его тело двигалось уже рвано, тяжело, почти на пределе.

— Смотри на меня, — прошептал