Спорим, ты сдашься первой? - Анна Измайлова

ближе, чтобы проверить бинт, это уже стало привычкой.

Я рядом с ним, он без футболки, мои пальцы на его коже, его дыхание неровное, но не от боли. Моя провальная попытка выглядеть медицински суровой.

Затянула бинт чуть туже. Он шумно выдохнул.

— Больно?

— Нет.

— Тогда почему?

— Вер…

Я остановилась, он посмотрел на мою руку на своей груди, потом на меня.

— Ты меня провоцируешь.

Я мгновенно покраснела.

— Это потому что я не выспалась.

— Нет. Потому что ты думаешь, что просто поправляешь бинт.

— А что я делаю?

— Разрушаешь мне волю к цивилизованному поведению.

Я убрала руки.

— Все. Готово.

— Трусиха.

Он сел, осторожно натянул футболку, а я поднялась с кровати, придерживая одеяло, и направилась к шкафу.

— Куда? — спросил он.

— В душ.

Артем медленно улыбнулся.

— Ланская.

— Нет.

— Я еще ничего не сказал.

— И не говори.

— Но подумал.

— Вот именно.

Он поднялся с кровати, подошел ближе и остановился у меня за спиной. Не касался, но я почувствовала тепло его тела даже через одеяло.

— Я просто хотел сказать, что душ свободен, — произнес он невинно.

— Конечно.

— Но если тебе страшно…

Я резко повернулась.

— Мне не страшно.

— Правда?

— Да.

— Тогда я могу пойти первым?

— Иди.

Он наклонился чуть ближе.

— Или можем сэкономить воду.

Я ткнула его пальцем в грудь.

— Плечо.

— Вода полезна для восстановления.

— Не изобретай физиотерапию под свои грязные мысли.

— Они не грязные. Они экологичные. Про экономию ресурсов.

— Вон из моей комнаты.

Он рассмеялся и, к моему удивлению, действительно пошел к двери.

У порога остановился.

— Вера?

— Что?

Он оглянулся.

— Доброе утро.

Два обычных слова, а меня накрыло теплом сильнее, чем от всех его провокаций.

— Доброе, — сказала я.

Он ушел.

* * *

Совместный душ случился вечером, случайно.

Ну… почти.

День вообще прошел странно.

Мы оба делали вид, что заняты обычными делами, но постоянно пересекались в блоке.

Я готовила кофе, он подходил за кружкой и целовал меня в висок. Сидела за ноутбуком, он проходил мимо и как бы случайно касался пальцами моей спины. Доставала йогурт — он забирал его из моих рук, открывал и возвращал.

— Я могу сама, — сказала я.

— Знаю.

— Тогда зачем?

— Мне нравится быть полезным.

— Открой тогда статью по статистике и сделай мне таблицу.

— Я сказал полезным, а не самоубийцей.

Он готовил обед и это оказалось отдельным видом пытки.

Артем Воронцов на кухне был слишком домашним.

В спортивных штанах, в темной футболке, босиком. Волосы влажные после душа. На плече бинт под тканью. Он стоял у плиты, помешивал что-то в сковородке.

— Ты умеешь готовить? — спросила я, садясь на столешницу.

— Не травился пока.

— Это низкая планка.

— Для спортсмена — нормальная.

— Что готовишь?

— Омлет.

— Это завтрак.

— Сейчас воскресенье. В воскресенье время не существует.

Я смотрела, как он разбивает яйца одной рукой, второй придерживая миску.

— Дай помогу.

— Сиди.

Он вернулся к сковородке.

Я спрыгнула со столешницы, подошла к нему сзади и осторожно положила ладони ему на талию.

Он замер.

— Что ты делаешь? — спросил он.

Голос сразу стал ниже.

— Проверяю, насколько легко вывести тебя из строя.

— Очень.

— Правда?

— Ты уже вывела.

Я прижалась лбом к его спине.

Смело. Слишком смело для себя.

Но после вчерашней ночи внутри словно появилась новая часть меня... я хотела коснуться и коснулась.

Артем накрыл мою руку своей.

— Вера.

— М?

— Если ты будешь так стоять, омлет сгорит.

— А ты не отвлекайся.

— Умная мысль, но невыполнимая.

Он выключил плиту.

— Что ты делаешь?

— Спасаю омлет и остатки самообладания.

Он повернулся ко мне, и теперь я оказалась между ним и столешницей.

— Ты сегодня какая-то смелая, — сказал он.

— Тебе не нравится?

— Мне очень нравится.

Я подняла подбородок.

— Ты сказал, что хочешь, чтобы я сама подходила.

Его глаза потемнели.

— Сказал.

— Я подошла.

Он выдохнул, словно еле держался.

— Вижу.

— И?

— И теперь я пытаюсь не выглядеть слишком счастливым идиотом.

— Получается?

— Нет.

Я рассмеялась, он поцеловал меня в шею. Легко, тепло и прямо в то место, где кожа сразу стала чувствительной, я замерла.

Он заметил.

— Тут? — прошептал он.

— Что?

— Тебе нравится, когда я целую тут?

— Я не…

Он снова коснулся губами шеи, чуть ниже и медленнее. Я вцепилась пальцами в край столешницы.

— Артем.

— М?

— Омлет.

— К черту омлет.

Он поцеловал еще раз и еще, не торопясь.

— Ты такой нехороший, — сказала я.

Голос вышел слабый.

— Да.

Я положила ладонь ему на щеку и поцеловала его сама.

А омлет, конечно, остыл.

* * *

В душ мы пошли после того, как я пролила на себя кофе.

Точнее, Артем меня рассмешил, я дернулась, кружка накренилась, и часть кофе оказалась на моем свитере.

— Отлично, — сказала я, глядя на пятно. — У меня скоро вся одежда будет посвящена тебе.

— Это знак.

— Чего?

— Что тебе надо чаще ее снимать.

Я посмотрела на него, он посмотрел на меня.

Пауза.

— Воронцов.

— Что?

— Ты только что перешел опасную границу.

— Знаю.

— И?

— Стою на ней с интересом.

Я сняла свитер через голову и бросила в него.

Он поймал, а потом замер, потому что под свитером была тонкая майка.

Он посмотрел на меня так, что я снова почувствовала себя красивой.

Я скрестила руки на груди.

— Не прячься, — сказал тихо.

— Я в майке без лифчика посреди кухни.

— Я заметил.

— И?

— И мне нужно примерно десять секунд, чтобы вспомнить, что кофе горячий и ты могла обжечься.

Я опустила взгляд на пятно.

— Не обожглась.

— Хорошо.

Он подошел ближе, взял мою руку, осмотрел кожу у запястья, куда попало несколько капель.

— Правда не больно?

— Нет.

— Тогда иди в душ.

— Сейчас.

Я пошла в ванную, включила воду и только начала стягивать майку, когда дверь приоткрылась.

— Артем!

Он стоял в щели, отвернувшись.

— Я не смотрю.

— Тогда зачем вошел?

— Принес чистое полотенце. Твое мокрое валяется на батарее.

Я посмотрела на полотенце в его руке, потом на него, он действительно не смотрел.

Стоял боком, рука вытянута вперед, лицо повернуто в коридор. Взяла полотенце.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Он уже собирался выйти, но я вдруг сказала:

— Подожди.

Он замер.

— Да?

Я сама не знала, зачем остановила его.

— Ты можешь… — Я замолчала.

— Могу что?

Я закрыла глаза.

Смелость, Вера, ты же хотела сама подходить к нему.

— Можешь остаться.

Артем очень медленно повернул голову.

— Ты уверена?

— Да.

Он вошел и закрыл дверь и вдруг ванная стала в два раза меньше. Артем не подошел сразу, стоял у двери, будто ждал, что я передумаю.

Мне стало страшно от того, как легко мне захотелось пустить