Сюрприз в сугробе. Замуж за Морозко - Ника Мур

— Ты пришла в моё сердце, чтобы требовать… лимиты? — он наклонился к моему уху, и его дыхание, холодное как северный ветер, обожгло мне кожу. — Смелая. Или просто не понимаешь, какую цену я беру за «безлимитный пакет».

Я выдержала взгляд его ледяных глаз.

— Я понимаю, что если проект «Зимняя Клубника» прогорит, ты так и останешься здесь сидеть один, любуясь на свои хрустальные люстры и от скуки молодея перед зеркалом. Тебе нужен результат, партнер. А результат требует инвестиций.

Велемир выпрямился, и в его глазах мелькнула искорка настоящего, неприкрытого азарта. Проклятие холода на его руке на секунду вспыхнуло голубым пламенем и тут же погасло.

— Проходи, Мария, — он сделал широкий приглашающий жест в сторону Тронного зала, двери которого распахнулись сами собой. — Посмотрим, насколько твой язык острее твоего ума. И насколько твое «лето» способно выжить в моей вечности. Настенька, — он мельком взглянул на мою сестру, которая до сих пор пребывала в состоянии транса, — иди за ней. Твоё присутствие здесь… необходимо для протокола.

Он развернулся и пошел вглубь залов, не оборачиваясь. Его походка была уверенной, властной… Он величественно сел на свой трон.

— Вставай, Настя, — я дернула сестру за рукав, приводя её в чувство. — Психологическая атака пройдена, начинаем этап жестких переговоров.

— Сестрица… — прошептала Настя, поднимаясь. — Это же… Это же он? Морозко? Но почему он такой… красивый? Мне аж дышать больно.

— Красота — это побочный эффект высокой концентрации магии, Настя. Не отвлекайся на фасад, смотри в суть. Мы здесь по делу.

Я решительно шагнула в Тронный зал, чувствуя, как за спиной закрываются тяжелые двери.

«Ну, Велемир, — подумала я, глядя на его удаляющуюся спину. — Если ты думал, что новым лицом да крутым именем и широкими плечами собьешь меня с курса акций, то ты плохо знаешь российских агрономов. Я у тебя эти лимиты выбью, даже если мне придется для этого растопить весь твой чертов дворец».

Запах земляники за пазухой стал теплым и требовательным. Сказка выходила на новый уровень. И в этом уровне правила устанавливала я. По крайней мере, я очень на это надеялась.

Глава 20

(от лица Морозко)

Сделка на миллион алых ягод

Великий Тронный зал встретил вошедших безупречным гулом абсолютного нуля. В этом месте звуки не просто разлетались — они кристаллизовались, превращаясь в невидимые ледяные иглы, пронзающие барабанные перепонки. Я сидел на своём престоле, стараясь придать плечам ту самую монументальную неподвижность, которая заставляла целые поколения героев заикаться на полуслове.

Шуба из меха полярных призраков, тяжёлая и холодная, привычно давила на кости. Однако сегодня под этой тяжестью я чувствовал странный зуд. Кровь, веками тенившаяся в моих жилах как густой сироп, вдруг начала пульсировать.

Я ожидал увидеть покорность. Ожидал увидеть Настеньку — воплощение смиренного страха, и её сестру — капризное чудовище, сломленное величием моего дома. Но вместо этого по моему священному льду, звонко чеканя шаг валенками, шла… Женщина.

Мария.

Она не смотрела в пол. Её взгляд деловито скользил по колоннам из прозрачного берилла, по люстрам, в которых вместо свечей горели пойманные северные сияния, по моим слугам-снежинкам, застывшим в воздухе. В её глазах я читал не благоговение, а… оценку. Так купец осматривает залежалый товар на складе, прикидывая, сколько придётся потратить на переупаковку.

— Величественно, — произнесла она, остановившись у подножия трона. — Но абсолютно не эргономично. Велемир, у вас тут мёртвая зона в плане освещения. Эти ваши сияния в люстрах — они же дают только холодный синий спектр. Вы в курсе, что для нормальной жизнедеятельности организма и, тем более, фотосинтеза нужен полный цветовой диапазон? Вы тут себе зрение испортите к концу вечности.

Я медленно наклонился вперёд. Воздух между нами затрещал от статики.

— Ты вошла в обитель Хозяина Зимы, девица, — мой голос прокатился по залу, заставляя Настеньку вздрогнуть и почти присесть. — Ты пришла просить тепла для своей деревни, а начинаешь с советов по ремонту моего дома?

Мария ни на йоту не отступила. Более того, она бесцеремонно водрузила на мой ледяной стол, вырезанный из сердца вечного ледника, грязную корзину.

— Я пришла не просить, а проводить переговоры по модернизации нашего сотрудничества. — Она начала доставать из корзины куски бересты, исписанные углём. — Вот это — мой бизнес-план. Это — графики энергопотребления. А это — претензия по качеству поставляемого «Вечного Льда». Он трещит, Велемир. Он не вывозит ту нагрузку, которую дают твои же семена.

Я замер, глядя на берестяные грамоты. Странные символы, прямые линии, какие-то «K-P-I»… Для меня это выглядело как изощрённые руны южных демонов, но Мария тыкала в них пальцем с такой уверенностью, будто это были законы мироздания.

— «Мар-жи-наль-ность»? — прочитал я вслух, и звук этого слова показался мне рычанием голодного лесного зверя.

— Это показатель эффективности нашего с тобой симбиоза, — пояснила она, вынимая ту самую коробочку из волчьей кожи. — Твои семена, Дед, — это высокие технологии. Моя теплица — производственная база. Но без твоей личной энергетической подпитки проект превратится в неликвид.

Она открыла коробочку. Аромат земляники мгновенно заполнил зал, вступая в конфликт с запахом озона и сухого льда. Я почувствовал, как внутри меня что-то оборвалось. Вековая скука, эта серая пелена, окутывавшая моё сознание, вдруг пошла трещинами.

Я встал. Медленно, возвышаясь над ней на две головы. Я хотел напугать её, хотел, чтобы она почувствовала мощь мага, способного заморозить океан. Я подошёл вплотную, намереваясь забрать коробочку, и… остановился.

От неё шел жар.

Это не был жар кузнечного горна или лесного пожара. Это было тепло живого, пульсирующего, невероятно деятельного существа. Когда моя рука — всё ещё старая, покрытая сетью морщин — случайно коснулась её пальцев, по моему телу пробежала такая волна жара, что иней на воротнике моей шубы мгновенно стаял, превратившись в капли росы.

Моя кожа под её прикосновением начала меняться. Я видел, как на тыльной стороне моей ладони разглаживаются складки, как возвращается упругость. Проклятие, державшее меня в облике дряхлого старика, в ужасе отступало перед этой «аномалией теплового контура».

— Ты… — выдохнул я, заглядывая в её ясные, насмешливые глаза. — Ты хоть понимаешь, что ты делаешь?

— Провожу презентацию продукта, — невозмутимо ответила она, хотя я заметил, как её дыхание на секунду сбилось. — Так что, партнер? Будем расширять лимиты, или мне искать другого поставщика магии? Хотя, признаю, конкуренция в этом лесу так себе.

Я усмехнулся. В моём голосе больше не было старческого дребезжания — только чистый, холодный металл.

— Ты хочешь магию. Ты хочешь