Сюрприз в сугробе. Замуж за Морозко - Ника Мур

за последние пару часов он сбросил еще лет пять. Теперь передо мной стоял мужчина в самом соку — лет тридцать пять, не больше. Исчезли последние тени у глаз, плечи стали еще шире, а серебристые волосы теперь не казались седыми — они сияли, как дорогой платиновый блонд под софитами.

— Жарко, Велемир, — я вытерла пот со лба рукавом. — Работа, знаешь ли, греет лучше твоего хваленого холода. Ты как раз вовремя. У нас возникла потребность в источнике направленного излучения.

Он приподнял бровь, медленно подходя к центру зала. Его походка стала хищной, уверенной. Он больше не опирался на посох — он крутил его в пальцах, как дирижер палочку.

— Ты называешь меня… «источником излучения»? — в его глазах вспыхнули синие искры.

— Я называю вещи своими именами. Ты обещал помогать? Обещал. Нам нужен свет. Спектр в районе шестисот-семисот нанометров. Золотистый, теплый, как июльский полдень. И желательно — ровным потоком на восемь часов в сутки. Вставай вот сюда, на центральный подиум. Будешь работать фитолампой.

— Фито… чем? — Велемир замер, и я готова была поклясться, что услышала, как треснул его вековой авторитет. — Мария, ты в своем уме? Я — властелин этих земель! Я могу превратить это королевство в ледяную пыль одним вздохом!

— В пыль любой дурак превратить может, — я подошла к нему почти вплотную. От него пахло морозным лесом и чем-то мускусным, очень… мужским. — А ты попробуй из пыли жизнь поднять. Это, знаешь ли, уровень «Топ-менеджер Мироздания», а не просто «вредный дед с посохом». Ну что, светить будем или так и будем меряться величием, пока семена не сопрели?

Велемир долго смотрел мне в глаза. Я чувствовала, как от него исходит волна холода, пытающаяся пробить мою оборону, но мой внутренний агроном был непоколебим. В конце концов, он коротко, зло усмехнулся и занял место на возвышении.

— Ты невыносима, — констатировал он.

— Я эффективна, — парировала я. — Давай, зажигай.

Он взмахнул посохом, и над Садом вспыхнуло маленькое солнце. Свет был именно таким, как я просила — густым, медовым, пронизывающим до костей приятным теплом. Шишиги радостно заверещали, подставляя пушистые бока лучам.

— Так, Настя, — я обернулась к сестре. — Фитолампа работает, время — деньги. Нам нужны стимуляторы роста. Помнишь, Яга говорила про «склад эссенций»? Идем, проведем ревизию в подсобках.

Мы направились в «Служебные тоннели». Это была та часть терема, которую Велемир, судя по всему, не посещал веками. Тоннели уходили глубоко под ледник. Стены здесь были не гладкими, а пористыми, похожими на застывшую пену.

— Ой, мамочки… — шептала Настя, семеня за мной. — Тут же тени живые, сестрица! Гляди, как за пятки хватают!

— Это не тени, Настя, это конденсат магической энергии, — я бесстрашно шагнула в массивную дверь с табличкой (ну, в моей голове она там была) «Склад магических субстратов».

Локация впечатляла. Это была огромная ледяная пещера, уставленная хрустальными колбами и чанами. В одних бурлило что-то ярко-красное — «Ярость Июля», в других застыло серебристое марево — «Дыхание Первого Снега».

— Так, посмотрим ассортимент, — я начала обход, брезгливо смахивая иней с пробок. — Это что? «Слезы Одинокой Русалки»? Слишком много натрия, сожжем корни. А это? «Пот Лесного Великана»? О, это чистый азот! То, что доктор прописал для вегетации. Настя, бери вон ту воронку.

Я вела себя как заправский химик-лаборант. Смешивала «эссенции» в ледяном ведре, ориентируясь на запах и цвет. Велемир, оставив свое «солнце» гореть на автопилоте, бесшумно возник за моей спиной.

— Ты смешиваешь «Силу Роста» с «Эликсиром Покоя»? — его голос прозвучал совсем рядом, я почувствовала кожей его холодное дыхание. — Ты хоть понимаешь, что может произойти? Это же нестабильные элементы. Может рвануть так, что мой терем превратится в окрошку.

Я обернулась, едва не задев его носом. Он стоял слишком близко. В полумраке склада его глаза казались не ледяными, а глубокими, как ночное небо. И в них больше не было холода — только странное, жгучее напряжение.

— В агрономии, Велемир, риск — это часть производственного процесса, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. — Я нейтрализую «Покой» с помощью «Ярости». В итоге получим идеальный баланс для стрессоустойчивости рассады. Или ты думаешь, я зря пять лет на биофаке штаны протирала? Ну, в смысле… в монастыре агрономическом училась.

Он медленно протянул руку и взял меня за запястье. Его пальцы были длинными, сильными. Холод его кожи больше не обжигал — он ощущался как бодрящая свежесть после жаркого дня.

— Ты удивительная женщина, Мария, — прошептал он, и в этом ПОВе (если бы я могла заглянуть в его голову) явно читалось: «Хочу её заморозить, но еще больше хочу посмотреть, как она победит». — Ты пришла в мой мир и перевернула его вверх дном. Никто никогда не смел…

— Да-да, «не смел называть тебя фитолампой», я в курсе, — я деликатно высвободила руку, хотя сердце в груди выдало серию внеплановых ударов. — Иди, работай источником света, философ. Нам пора приступать к посевной.

Мы вернулись в Сад. Настя уже подготовила грядки — смесь чернозема, магического мха и измельченного Вечного Льда. Запах в оранжерее стоял невероятный: пахло весной, нагретой землей и… опасностью.

Я достала изумрудные зерна из коробочки. В свете «солнца» Велемира они начали пульсировать в такт моему пульсу. Каждое зернышко — как маленький живой изумруд.

— Ну, ребятки, — прошептала я, опуская первое семя в теплую лунку. — Не подведите. На нас смотрит весь лесной рынок и один очень капризный инвестор.

Когда последнее зерно было укрыто землей, я вылила в борозды наш «коктейль».

Произошло нечто невероятное. Земля в грядках вдруг… вздохнула. Отчетливый звук «пух-пух», словно где-то глубоко под льдом забилось огромное сердце. По поверхности пошли вибрации.

— Растет! — пискнула Настя, указывая пальцем. — Сестрица, гляди!

Из черной почвы, разрывая её с влажным хрустом, начали проклевываться ростки. Они не были зелеными — они были серебристо-изумрудными. Они тянулись вверх с такой скоростью, что было слышно их тихое шипение. Через минуту над грядкой уже колыхались мощные, резные листья, покрытые тонким слоем светящегося пушка.

Велемир, стоявший на подиуме, опустил посох. Его лицо выражало крайнюю степень изумления.

— Мои семена… они никогда не росли так быстро. Даже в лучшие времена.

— Это потому, что ты им не пел, — я довольно похлопала по грядке. — И не кормил их «Потом Великана».

В этот момент шишиги, которые до этого мирно грелись, вдруг синхронно замерли. Их уши-локаторы развернулись в сторону хрустального купола. Они начали издавать тонкий, тревожный свист, прячась за наши юбки.

— Что такое? — я выпрямилась, чувствуя, как по спине пробежал холодок, не имеющий отношения к