Исповедь куртизанки, или Как я полюбила - Елена Эллиот

посмотрела на Тома, молча прося предпринять хоть что-то и отвлечь его, чтобы мы могли сбежать. И тут неожиданно прозвучал второй звонок! Я опять вздрогнула, а Джон громко и противно рассмеялся.

– Ну какая она трепетная, просто милашка! – затем он слегка подался вперёд и шепнул Тому: – Передайте мистеру Шепету, что я не жалею ни об одном пенни, потраченном на эту красотку.

– Непременно! – ненатурально улыбнулся Том. – В таком случае желаю вам приятного вечера! – он почтительно склонил голову.

– Желаю и вам насладиться оперой! – вернул комплимент Джон.

Том резко повернулся и быстрым шагом направился к выходу, а Джон повёл меня в противоположную сторону, к зрительному залу. Пройдя немного, я не удержалась и обернулась, ожидая увидеть Тома, но его не было. И тогда меня охватило отчаяние! Чтобы не расплакаться, я машинально принялась обмахиваться веером, но тут же вспомнила, кто мне его подарил, и со злостью свернула вещицу.

Уже сидя в ложе и созерцая великолепное действо, творящееся внизу на сцене, я слегка успокоилась. Свою роль сыграло и шампанское, что Джон велел принести нам прямо сюда. Я не отказывалась от алкоголя: он прекрасно заглушал и боль, и омерзение, оставляя только приятные впечатления от превосходной оперы и оживляя вечер волшебством какой-то особенной магии. Я даже решила не жалеть о неудавшихся отношениях с Томом. Вначале он страстно целует, потом предлагает сбежать, а после бросает и уходит…

«Вот пусть убирается и из моей головы тоже! – злилась я. – К чёрту любовь! Не нужны мне отношения. Вроде нет ничего страшного в том, что теперь именно так я буду проводить свои вечера – вкусно ужинать в ресторане, а затем наслаждаться развлечениями высшего класса, ещё и получать за это большие деньги. Влад был прав: работа непыльная и очень приятная. Вполне можно и потерпеть пятиминутный секс за такую роскошь!»

Однако мои грёзы внезапно были прерваны Джоном. Он придвинулся ближе и обнял меня за талию, а потом вдруг припал поцелуями к моей шее.

– Что вы делаете? – прошептала я, не смея отстраниться. – Мы же в опере.

– Мы в ложе, – ответил он. – На нас никто не смотрит, а ты мне кажешься интереснее оперы, – он положил руку на мою грудь и начал мять её.

– Я… я не могу, – в отчаянии выпалила я, убирая с себя его руки.

Джон отпрянул и с удивлением уставился на меня.

– Почему? Я же заплатил за тебя.

– Но я девственница, – напомнила я. – Для меня это впервые. А тут люди… – я совершенно растерялась, не зная, что ещё сказать. Меня охватила паника. Я не предполагала, что он решит воспользоваться купленным товаром, то есть мной, уже в опере.

К счастью, Джону хватило моих аргументов.

– Да, ты права, извини, – он отодвинулся от меня и, одобрительно хмыкнув, добавил: – Всё-таки не зря я потратил тысячу фунтов. Ты скромная и, похоже, действительно девственница. Влад не обманул. Тогда потерпим до дома. Ах, Лорен! – театрально вздохнул он. – Как же приятно осознавать, что у такой красотки я буду первым мужчиной!

Он вновь наполнил наши бокалы шампанским и произнёс тост:

– За непорочность!

Не утруждая себя ожиданием моего ответа, Джон коснулся своим бокалом моего, и в воздухе повис мягкий хрустальный звон.

Глава 16

Глава 16

Как бы долго ни тянулась опера, но всё равно она подошла к концу. Люди, обсуждая представление, начали покидать здание театра «Ковент-Гарден». Мы с Джоном тоже вышли. Было темно, улица освещалась лишь газовыми фонарями, вдобавок зрители столпились у входа, ожидая свои экипажи. Я надеялась найти в этой толпе Тома, а потому очень активно вертела головой.

«Том, прошу тебя! – мысленно молила я его. – У тебя ещё есть шанс. Пожалуйста, спаси меня!»

И хоть я сердилась на него за то, что он бросил меня в фойе, оставив на забаву этому старику, и почти решила забыть о нашем поцелуе, но чувство омерзения к Джону затмевало любую мою злость и обиду. Я готова была простить Тому абсолютно всё: и то, что он не принял участия в аукционе, и поспешное отступление перед лицом Джона, – лишь бысейчас Том появился и спас меня! Однако его не было.

– Что случилось? – поинтересовался Джон, заметив мою растерянность. – Кого-то ищешь?

– Эм, – замялась я. – Нет… Голова немного кружится от шампанского.

Он усмехнулся.

– Ничего страшного. Алкоголь расслабит тебя – так даже лучше.

Притворно улыбнувшись, я залезла в салон подоспевшего к нам экипажа, и Джон забрался следом. Кучер захлопнул дверцу, и через минуту мы уже двинулись по Боу-стрит. По дороге я глядела в окно и корила себя за то, что посмела понадеяться на спасение меня Томом. Было очевидно, что он не пойдёт против Влада ради меня. И я предполагала, что была для Тома всего лишь одной из… Одной из куртизанок; одной из красоток, что, возможно, окружали его; одной из девственниц, которые теряют свою привлекательность вскоре после того, как лишаются драгоценной невинности. Зачем ему, благородному джентльмену, носящему дворянскую фамилию Грей, рисковать своей репутацией и положением ради бедной девушки из Ист-Энда?

Естественно, возникало недоумение, почему столь достойный джентльмен управлял кухней пусть даже самого элитного борделя? Но тогда подобные мелочи не казались мне важными. Я полагала, что такая деятельность должна была и вовсе порицаться обществом, однако в высших слоях её, наоборот, ценили. Многие состоятельные джентльмены уважали Влада за то удовольствие, что он им предлагал. Возможно, и Том, и Влад имели занятия помимо содержания борделя, однако о них мне ничего не было известно.

Увлёкшись размышлениями, я не заметила, как мы подъехали к Хеймаркету. Мне показалось, что Джон везёт меня обратно в бордель. Сердце замерло в предвкушении, ведь там я могла встретиться с Томом! Я вспомнила слова Влада о том, что порой клиенты уединяются с куртизанками в одной из комнат борделя вместо того, чтобы ехать домой к знатному джентльмену, поскольку у того дома могла быть жена. Я подумала, что Джон решил поступить именно так. Однако, к несчастью, мы не свернули на Хеймаркет, а поехали по Пэлл-Мэлл. Оказалось, Джон жил в двухэтажном особняке, расположенном на одной из центральных улиц Лондона.

– Джон, вы женаты? – неожиданно спросила я, когда мы подъехали к дому.

– Вдовец, – ответил