Предатель. Ребенок от подруги - Юлия Василевская

Становится очень грустно, просто до слез. Опять я вляпалась и влюбилась не в того. Чего я вообще решила, что у Влада ко мне чувства? Да, он мне помог, и намекал, и прямо говорил, что хочет со мной быть. Но… это не значит, что у него серьезные намерения!

Возможно, он просто хочет взять реванш за то, что я отказалась выходить за него замуж. А тут вон, явилась губастая да сисястая, и я сразу не нужна стала. А может, даже и мешаю. Расхозяйничалась здесь со своими пирогами, а мужику девушку свою некуда привести. Наверное, к ней поехали.

— Мам, скоро пирог? — заглядывает Анечка.

— Скоро, милая, — говорю я.

— Мам, а потом что будем делать?

— А потом дождемся дядю Влада и будем собираться домой, — вымученно улыбаюсь я.

— А мы не можем здесь остаться? — грустно говорит дочь.

— Нет, доченька, не можем, — отрезаю я, — зови Ванечку, пирог готов.

Ваня тут же появляется. Глядя на его хмурое личико, у меня просто сердце сжимается! Разве будет любить его эта свиристелака, у нее же на лице написано, что она любит только деньги!

Мы пьем чай с пирогом и болтаем. Даже Ваня умудряется участвовать в разговоре жестами, и как ни странно, мы с Анечкой его понимаем.

После пирога я иду в нашу с Аней комнату, собирать вещи. Странно, но мне жаль покидать этот дом, хотя и пробыли мы здесь недолго. Когда все собрано и упаковано, я спускаюсь вниз и присоединяюсь к детям. Мы затеваем игру в уно, и время начинает идти немного быстрее.

Влад появляется часа через два.

— Я дома, — он заходит в гостиную и протягивает мне шикарный букет.

В качестве извинений, наверное. Я молча наливаю в вазу воду и ставлю букет на стол. На языке вертятся куча слов, хочется высказать все, что думаю о нем и его пассии. Только кто я такая? Бывшая невеста? В том-то и дело, что бывшая.

— Кира, нам надо поговорить, — говорит Глеб, — сейчас машину в гараж загоню…

Ваня просится с ним, и они уходят. Я иду наверх, вытаскиваю наш с Анечкой чемодан, ставлю у порога.

— Это что? — Влад удивленно смотрит на чемодан.

— Думаю, нам пора, загостились мы, — я пожимаю плечами.

— Куда ты торопишься? Нам с Ваней хорошо, что вы здесь. Кира, что случилось? — Влад берет меня за плечи и смотрит в глаза.

— Не хотим тебя стеснять, а то тебе с девушкой даже негде время провести, — говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.

— Ты о Карине что ли? — улыбается Влад, — ревнуешь?

— Вовсе нет, — я дергаю плечами, стараясь освободиться от его хватки, — кстати, где Ваня?!

— А он что, не заходил? — Влад мгновенно становится серьезным.

— Нет, в комнате его нет, в гостиной тоже, — страх сковывает меня.

Ваня — мальчик уже достаточно большой, но куда он мог деться?

— Ваня? — громко кричит Влад, мы отчаянно прислушиваемся, но не слышим звука шагов.

Влад набрасывает куртку и выскакивает из дома.

— Аня, сиди на месте! — кричу я дочери и бегу следом за Владом.

Глава 40

Ваня

Это я виноват, что добрая тетя Кира уезжает. Это всё потому, что мой дурацкий рот отказывается говорить. Я не знаю, почему, просто отказывается, даже с папой. Раньше я говорил, но когда мама…

От воспоминаний у меня наворачиваются слезы. Нельзя плакать, я мужчина. Как папа! Мне становится грустно. Какой я мужчина, если даже говорить не могу?

Я не могу попросить тетю Киру остаться, не могу сказать ей, что она мне нравится, и Аня, смешная такая, но хорошая, хоть и девчонка. Аня — мой единственный друг, а теперь она уезжает. Я слышал, как тетя Кира сказала Ане, что они не могут здесь больше находиться. Из-за меня.

Я инвалид. Так меня называла одна из противных нянек. А еще я трус. Я боюсь воды. Вода очень страшная. Когда мама ушла, я был весь в воде, и кругом была вода. Вода мерзкая! Ничего хорошего от нее ждать не приходится. Зачем вообще она нужна, эта вода?!

Никто не боится воды, кроме меня. Ни папа, ни тетя Кира, даже Аня воды не боится, хоть и маленькая. А я боюсь. Как же я могу стать как папа, если боюсь обычных вещей?

Я смотрю, как папа загоняет машину в гараж. Сейчас он зайдет домой, и тетя Кира с Аней уедут, и я больше никогда их не увижу! Я не знаю, как сказать, как объяснить им, что я буду послушным, хорошим буду, лишь бы они остались.

А что если я покажу тете Кире, что я смелый? Что я не боюсь противной воды? Может, тогда она передумает уезжать и увозить Аню? Я сейчас же наберу ванну и искупаюсь. Сам! Пусть увидят.

От этого решения в животе у меня становится пусто и тревожно. Я не смогу так сразу. Мне нужно потренироваться. Только кто мне в ванной даст тренироваться? Мне нужно найти воду и потренироваться, пока никто не видит.

Пруд! У нас ведь есть пруд!

Папа загнал машину в гараж, а я прячусь за крыльцом. Папа ни за что не даст мне подойти к пруду! Он не поймет, что это тренировка. Разумеется, я не собираюсь купаться в пруду, я же не дурачок! Мне надо потренироваться смотреть на воду, на много воды.

Вода, текущая из крана, не такая страшная, ее немного. А вот пруд, он по-настоящему страшный. Если я смогу постоять рядом и посмотреть, а может даже намочить руку, то и с ванной я легко справлюсь!

Я крадучись пробираюсь по дорожке к пруду, но кажется, за мной никто не идет. Сейчас я быстро познакомлюсь с прудом, а потом покажу им, что я не боюсь ванны.

Я подхожу почти к краю пруда. Зажмуриваюсь и делаю еще пару шагов. Даже зажмуренным мне очень страшно. «Давай, Вань, открой глаза» — слышу в голове голос папы. Слезы текут у меня по щекам. Не могу!

— Ради тети Киры, ради Ани и ради папы, — говорю я про себя, — будь мужчиной!

Я открываю глаза и смотрю на страшный черный омут. Он как будто хочет забрать меня к себе, затягивает. Сердце стучит сильно-сильно. Я застываю на месте, как деревянный. Боюсь, что вода учует меня и выскочит, накроет с головой, и я захлебнусь, как уже было один раз, когда мама оставила меня в ванной. Я боюсь даже моргнуть, и дышать боюсь. Я становлюсь