Предатель. Ребенок от подруги - Юлия Василевская

— Если оно для тебя важно, мы пройдемся по ломбардам, поищем, — говорит Влад.

— Нет, не надо, — качаю я головой, — я разведена, зачем оно мне?

Тут Влад достает из кармана коробочку и распахивает ее. Я теряю дар речи. В ней переливается крупным бриллиантом изумительное кольцо.

— Кира, выходи за меня замуж, — говорит Влад, — я давно хотел это сделать. Все ждал подходящего момента, но уже не могу терпеть. Хочу, чтобы ты осталась со мной.

— Ой, — я прижимаю руки к щекам, которые начинают пылать.

И ведь не первый раз мне предложение делают, а все равно волнительно.

— Я… я не знаю, — мямлю я.

Все мысли смешались в голове. Мне страшно, очень страшно. А что если не получится? А что если мы не сможем?

— Зато я знаю, — Глеб решительно берет мою руку и надевает кольцо.

Я смотрю, как свет отражается от бриллианта, рассыпается мелкими искорками.

— Ты уверен? — спрашиваю я.

— Сто процентов, Кира. Я никогда не переставал любить тебя. Я тебя ждал. Судьба подарила нам второй шанс, мы не можем его упустить.

— Да, — эхом повторяю я, — второй шанс.

Сейчас я понимаю, что Влад всегда был в моем сердце, как бы я ни старалась забыть его.

— Я согласна! — говорю я, к черту сомнения, я люблю Влада и хочу быть с ним.

Глава 42

Максим

— Ты идиот, сын! Семью просрал, бизнес просрал! Под каблук к мошеннице попал. Разве так я тебя воспитывал? Я тебе всегда говорил: ты мужик, значит веди себя соответственно! А, всё бестолку, — отец обречённо машет на меня рукой.

Вот это вот ранит больнее всего. Не то, что он костерит меня, а вот это разочарование в его глазах. Я и сам знаю, что поступил как подонок последний. Притащил в дом Светку. Из-за меня чуть отец не погиб. Из-за меня родители чуть не лишились, с таким трудом собранных, накоплений.

Хорошо, хоть быстро нашли деньги и мамины украшения. Это надо спасибо сказать Кириному нынешнему хахалю. Вернее мужу. Быстро же они расписались.

В душе поднимается глухая обида. Может и не любила меня Кира никогда, раз так быстро замуж выскочила. Одергиваю себя — мне жену бывшую не в чём упрекнуть. А вот себя…

Поздно понял я, каким сокровищем владею. Теперь вон даже отец уверен, что я никчемный, размазня я. Повелся на упругую задницу и потерял всё!

— Знаю я всё, отец, не трави душу, — вздыхаю я, — и так тошно.

— Тошно тебе? Себя жалеешь? Бедный, несчастный, судьбинушка злая. Все вокруг виноватые, да? — и не думает успокаиваться батя.

Вот как ему удается давить на самое больное? А ведь прав он! Жалко себя, сил нет. Остался у разбитого корыта. Во всём отец прав.

— Саша, ну хватит уже, — встревает мама, — ну оступился мальчик, с кем не бывает.

— Я уже не мальчик, мам. Давно не мальчик. Отец прав, — говорю я, — пора взрослеть.

Я одеваюсь и выхожу из дома. Адрес я узнал во время суда над Светланой. Посадили ее за то, что отца травила, и за кражу, и за то, что Аню из дома выгнала. Да и любовник её, чтобы задницу свою спасти, против неё показания давал. В итоге сидеть ей долгие годы.

Во время суда я не видел Киру, вместо неё присутствовал адвокат. Не захотела она в этом пачкаться, и я её понимаю. Сам чувствовал себя изваляным в грязи.

Светку мне не жаль. За что боролась, за то и напоролась. Её жиголо всю вину на неё свалил, но и ему перепало. Может, и правда так она его любила, что готова на всё пойти была. Но я больше уверен, что характер у неё просто дерьмовый. Завистливая она очень и жадная.

Я стучу в обшарпанную дверь.

— Явился! — женщина на пороге скрещивает руки, — что тебе надо?

С матерью Светланы, Галиной Сергеевной, мы познакомились на суде. Ну как познакомились, она меня и видеть не хотела, отчасти винила в том, что её дочь за решёткой оказалась.

— Здесь мой сын, — просто отвечаю я.

Я показываю полные пакеты.

— Вот, я продукты и памперсы принес.

Но мать Светки смотрит враждебно, хмурится.

— Я не собираюсь отбирать у вас Матвея, — говорю я, — вернее собираюсь, но не так, как вы подумали. Давайте поговорим.

— Заходи, — кивает она и пропускает меня в квартиру.

Я заношу тяжёлые пакеты на кухню. Оглядываюсь. Всё старое, обшарпанное. Мебель уже на свалку просится. Видимо, Светка и у матери деньги тянула на своего альфонса.

— Учти, я оформила опеку! И Матвея ты не заберешь. Ты вообще официально никто ему!

Она права. Я так и не нашёл времени подать в суд и установить отцовство. Поэтому Светка родила как мать-одиночка. Тогда мне сын был не интересен, у меня была семья. Да и потом я об этом думал в последнюю очередь.

— У меня есть тест ДНК, я собираюсь установить отцовство. Но я не хочу ругаться из-за Матвея, — говорю я, — я понимаю, он ваш единственный внук. Но он мой сын.

— А и не надо ругаться, пусть он у меня живёт, а ты деньгами помогай, раз так, — говорит моя несостоявшаяся тёща, — я ведь работать не могу, а на пособия далеко не уедешь.

— Я понимаю и предлагаю вариант, — говорю я.

Из комнаты слышится шум, Галина Сергеевна скрывается за дверью.

— А кто у нас такой сладенький проснулся? — слышу неподдельную любовь и теплоту в её голосе, — а кто такой хороший!

Она приносит Матвейку, сонного. Тот трет кулачком глазки, смотрит на меня, узнает и улыбается. От этой улыбки у меня в сердце что-то ворочается, тёплое и горячее. Я внимательно рассматриваю мальчика, словно первый раз.

Раньше я воспринимал его как приложение к Светке, досадное приложение, если честно. Сейчас же вижу, что у него мои глаза и вообще он прикольный. Приходит осознание, что это же человек. Самый настоящий маленький человечек.

Это сейчас он не разговаривает, а совсем скоро он вырастет, начнёт рассуждать и задавать вопросы. Что он узнает о своих родителях? Что отец подонок, бросил его. Что мать его преступница и сидит в тюрьме? А если бы у меня были такие родители? А если бы у меня было такое детство, что ждет его?

Мне вдруг отчаянно хочется, чтобы у него все было хорошо, чтобы он мной гордился. Чтобы приходил ко мне, когда ему трудно. И я бы ему, как и мой отец, говорил: ты мужчина, сын.

Я протягиваю руки,