Похищение с огоньком - Айская

который в семье негласно прозвали «логовом». Фархад молча двинулся следом. Его лицо сохраняло каменное выражение, но внутри всё кипело: челюсти непроизвольно сжимались, а пальцы невольно сжимались в кулаки.

«Опять начнётся… — с досадой подумал Фархад. — Сейчас отец начнёт: „Эта девчонка — не для тебя“, „У неё ветер в голове“, „Ты должен думать о будущем, а не о юбках“… Да откуда ему знать, какая она на самом деле».

— Сейчас начнётся… — тихо пробормотал Онур, делая глоток воды и провожая их взглядом. — О, великий и ужасный глава семейства соизволит изречь очередную мудрость. Готов поспорить на что угодно: через пять минут прозвучит фраза «в мои годы мы вели себя прилично!»

— Приятного аппетита, — строго бросила мать Фархада на родном языке и поспешно направилась на второй этаж, избегая встречаться с сыном глазами.

— Э-э-э, всё так плохо, да? — настороженно спросила Василиса, тревожно оглядываясь на уходящих мужчин и мать Фархада. Её лицо вдруг порозовело.

— Ну, мне думается, ты произвела впечатление, — подмигнул Онур. — Причём настолько сильное, что сейчас начнётся великий суд. Но не дрейфуй, подруга. Фархад всё уладит, он от тебя без ума, поверь мне, я его не первый день знаю. Да и ты в него втрескалась по уши, разве нет?

— Типун тебе на язык, причём самый огромный, — фыркнула Васька с наигранным возмущением, обмахиваясь руками. — Втрескалась? Да ты что, с ума сошёл? Если бы я в него влюбилась, я бы вела себя совсем по-другому. И вообще, если бы он мне нравился, я бы не бесила его. И… и… — она запнулась, покраснела ещё сильнее и поспешно закончила: — В общем, я просто переживаю за него, ясно? Ну и духота здесь у вас! Выйду на улицу, подышу воздухом. — Она вскочила и, не дожидаясь ответа от Онура, почти выбежала из дома.

Фархад уловил её поспешное движение и на долю секунды, едва заметно улыбнулся:

«Она волнуется? Значит точно влюбилась!»

Дверь кабинета с глухим стуком захлопнулась за ними. Отец развернулся, скрестив руки на груди, и окинул сына строгим взглядом. Фархад выпрямился, расправил плечи и твёрдо посмотрел ему в глаза.

Глава 28

Василиса вынырнула на улицу — резко, будто от удара током, — и настороженно огляделась, прищурившись.

«Втрескалась, ага, да щаззз… — протянула она сама себе, скривив губы в ироничной усмешке. — Я, конечно, не блещу умом, но влюбиться в Фархада? Нет. И ещё раз нет. Да я лучше с крокодилом в обнимку спать лягу».

Но любопытство грызло острее ножа.

— Интересно, о чём там Фархад с папашей секретничают? — её взгляд лихорадочно скользил по окнам. — Вот бы подслушать… Эх, шанс-то какой! А я… я без всего! Ни шпионской штуки, ни суперсилы!

Пробормотав это шёпотом — так, будто раскрывает величайшую тайну, — она прижалась к стене дома и, пригибаясь чуть ли не до земли, двинулась вдоль фасада в поисках кабинета. За углом отчётливо раздались голоса — отец и Фархад. Василиса молниеносно юркнула за огромный раскидистый кустарник, затаилась и вся напряглась, превратившись в один большой слух.

— Былинский! — прошептала она, нервно поджимая губы и стискивая кулаки. — Опять на своём птичьем языке болтают… А я из-за этого Фархада даже телефон не успела взять с собой! Там хотя бы переводчик есть, а тут — сплошные шарады!

— Подслушивать нехорошо, — прозвучало прямо над ухом, тепло и насмешливо.

Василиса подпрыгнула так, что чуть не пробила головой ветку над головой, и в последний момент зажала рот ладонью — визг застрял где-то в горле.

— Тьфу на тебя, Онур! — яростно шикнула она, с размаху тыкая его локтем в бок так, что тот ойкнул. — Да я бы тебе сейчас так врезала от неожиданности — неделю бы звёзды видел! Предупреждать надо, когда подкрадываешься!

Онур, давясь смехом, поднял руки в знак перемирия:

— Вась, успокойся! Не удержался — картина! Ты, куст, глаза — как блюдца, и уши… уши, которые прямо дрожат от любопытства. Прямо готовый скриншот из комедии!

— Очень смешно, — буркнула она, но уголки её губ невольно дрогнули. — Лучше скажи, о чём они там «мило» беседуют? Или ты только момент моего позорного испуга зафиксировал?

— Кое-что я уловил, — подмигнул Онур. — В конце концов, вдвоём шпионить веселее!

Василиса закатила глаза:

— Слушай. Переведи-ка мне всё по-человечески, а? Ну пожалуйста! Я тебе… э-э-э… в следующий раз пирожок с капустой отдам, самый румяный!

Онур сделал вид, что глубоко задумался, потирая подбородок:

— Пирожок — это, конечно, соблазнительно… Но знаешь что? Давай так: я перевожу, а ты обещаешь не тыкать меня больше в бок с такой силой. А то у меня синяки будут в форме твоих локтей!

Онур наклонился ближе, понизил голос до заговорщицкого шёпота и начал переводить, старательно пародируя интонации отца.

— Объяснись, — голос отца был низким, беззвучным раскатом грома перед бурей. — Что это за спектакль? Что за… ветреная девица? Вела себя как сорвавшаяся с цепи обезьянка. Смех, жесты, этот взгляд — всё кричит о пустоте.

Фархад чувствовал, как каменеют его собственные мышцы.

— Её зовут Василиса, отец. И она не пустая. Она живая. Искренняя. Это непривычно для нашего чопорного круга, поэтому кажется вульгарным.

— Искренняя? — Отец фыркнул, сделав шаг вперёд. — Она как фейерверк — ярко, громко и ничего после, кроме гари и запаха пороха. Фархад, дело не в том, что она русская. Дело в том, что она — чужая. Здесь. — Он ткнул пальцем сыну в висок, а потом в грудь, ближе к сердцу. — В её голове другие мысли. В её душе другие правила. Она не поймёт, что значит семья и традиции для нас. Она будет тянуть тебя в свой мир, где жена спорит с мужем как с соседом по лестничной клетке! Мы ценим скромность, сдержанность, уважение к старшим. А она… она словно вихрь, который всё это переворачивает вверх дном!

Гнев, долго копившийся внутри Фархада, закипел. Челюсти свело так, что заныли зубы.

— Ты судишь по одежке и по тому, как она смеётся! А она умнее и глубже, чем все наши «правильные» невесты, вместе взятые!

— Не смей повышать на меня голос! — рявкнул отец, и воздух в кабинете сгустился. — Я вижу дальше твоего увлечения. Это не та девушка, что станет опорой. Не та, что сможет носить наше имя. Она — ошибка. Мимолётное увлечение, которое нужно пресечь, пока ты не наделал глупостей.

Слова отца падали как удары хлыста. И в этот миг, на пике ярости и отчаяния, из груди Фархада вырвалось то, чего он сам не ожидал, о чём даже боялся думать