Похищение с огоньком - Айская

Василиса, всё ещё дрожа от адреналина, но уже подпитываемая новой порцией ярости и его очередной заботой, выпрямилась.

— А ты что, мой телохранитель теперь? В этот раз я не просила меня спасать!

— Ты и не успела бы попросить! — парировал он. — Потому что пока ты подбираешь слова на своём ядерном русском, какой-нибудь идиот уже успеет тебя…

Он не договорил, резко отвернулся и уставился в лобовое стекло. Машина тронулась. Онур ловил в зеркале их отражения: Василиса, вся на взводе, с пылающими щеками, и Фархад, сжавший кулаки так, что костяшки побелели.

«Не просто искра, — ликовал про себя Онур, плавно разгоняясь. — Это уже полномасштабный пожар. И он даже не понимает, отчего горит или понимает, но не признаёт? Всё равно идеально».

Глава 26

Машина плавно остановилась у кованых ворот особняка — роскошного, вычурного, точно сошедшего со страниц журнала о жизни элиты. Василиса окинула взглядом фасад, увитый плющом, и мысленно усмехнулась.

«Ну что, семейка Фархада, — пронеслось в голове у Васьки. — приготовьтесь к культурному шоку! А ты, Лейла, особенно. Ведь наверняка уже распланировала, как будешь виться вокруг Фархада и строить из себя идеальную восточную деваху. Но твой спектакль пойдёт не по сценарию».

— У меня расстегнулась застёжка на обуви, — жалобно протянула Василиса, хлопая ресницами. — Я сейчас выйду!

Фархад и Онур без лишних слов вышли из машины. Как только их фигуры скрылись за дверями авто, Василиса быстро стянула с себя закрытое платье турецкого фасона — тот самый «подарок» Фархада с намёком на скромность. Под ним оказалась совсем другая картина: та самая короткая чёрная юбка из тонкой кожи, подчеркивающая стройные ноги, и белая блузка из шифона. Василиса поправила блузку, юбку и с удовлетворением отметила:

«Эффект будет — как от удара током, Фархад сейчас лопнет от злости», — усмехнулась она и как ни в чём не бывало вышла из машины.

Фархад обернулся, чтобы что-то сказать брату, и замер. Его лицо мгновенно исказилось: глаза сузились, скулы напряглись, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки. В груди закипала ярость — чистая, жгучая, почти осязаемая.

— Ты что творишь?! — прошипел он, делая шаг к машине. — Ты понимаешь, куда мы приехали?! К нашим родителям, на юбилей отца! Это не ночной клуб!

Василиса медленно подняла взгляд и улыбнулась — холодно, с издёвкой.

— А что не так? — она развела руками, демонстрируя наряд. — Тебе всё-таки нравится? — чуть наклонив голову, усмехнулась. — Или ты предпочёл бы, чтобы я так и осталась в том балахоне?

— Ты специально это сделала! — Фархад шагнул ближе, голос дрожал от злости. — Чтобы всех шокировать? Чтобы показать, какая ты «не такая, как все»? Да ты просто… — он глубоко вздохнул, потирая переносицу. — Я же думал, мы друг друга поняли.

— Ой, братец, остынь, — вмешался Онур, который до этого с интересом наблюдал за происходящим. Он хлопнул Фархада по плечу и расхохотался. — Признай, Василиса выглядит шикарно. У тебя уже слюнки текут, от её внешнего вида. И да, она явно хочет устроить тут маленький апокалипсис. Но согласись, скучно не будет!

— Онур, заткнись! — рявкнул Фархад, не отрывая взгляда от Василисы. — Ты хоть понимаешь, что будет, когда родители это увидят? Они же в обморок упадут! Отец меня, да и тебя заодно, прибьёт на месте, а мама посмотрит так, будто я привёл в дом падшую женщину!

— Во-первых, до женщины мне ещё далеко, я молодая и почти красивая, — парировала Василиса, поправляя прядь волос и подмигивая Онуру. — Может они начнут аплодировать стоя? Кто знает? Может, твоя мама в душе тоже бунтарка. Просто годы традиций её немного… притушили.

Онур снова расхохотался и закачал головой.

— Василиса, ты неподражаема, — он подмигнул ей. — Фархад, расслабься. В конце концов, это юбилей отца, а не заседание совета старейшин. Хоть разбавим эту вековую скуку наших семейных сборищ.

Фархад сжал челюсти так, что на скулах заиграли желваки.

— Постарайся хотя бы вести себя прилично, — бросил он резко в сторону девушки. — Хотя бы это время, что мы здесь находимся.

— Постараюсь, — протянула она с сарказмом. — Но ничего не обещаю. В конце концов, что ещё придёт мне в голову? Может, я ещё станцую на столе. Для полноты картины.

— Так, без фанатизма, хорошо? — Фархад вскинул брови, его голос прозвучал почти умоляюще, но тут же он взял себя в руки и добавил жёстче: — Василиса, если ты сейчас же не переоденешься…

В этот момент Онур торопливо заговорил:

— Не хочу тебя огорчать, Фархад, но поздно, мама уже всё увидела, — Онур сглотнул и натянул улыбку до ушей, а потом раскинул руки и направился в сторону дома, говоря уже на турецком: — Мама, как же я рад тебя видеть! Ты, как всегда, прекрасно выглядишь, молодеешь с каждым днём.

— Василиса, я тебя прошу, — затарахтел Фархад. — Нет, умоляю, я всё что угодно сделаю. Денег дам сколько хочешь, только не устраивай сцен, будь чуть сдержаннее, пожалуйста.

Василиса заулыбалась и, схватив Фархада за щёки, проговорила:

— Как скажешь, пупсик, — она чуть помедлила. — ради твоего душевного спокойствия, я даже готова пойти на небольшие жертвы, — А потом чмокнула его мило в нос.

— Господи, за что мне это… — пробормотал Фархад, чуть ли не плача.

«За любовь, Фарик, за любовь, — весело отозвалось в голове девушки. — И за то, что ты выбрал самую непредсказуемую и, естественно лучшую девушку на свете — меня».

Из особняка вышла высокая статная женщина в элегантном тёмно-синем платье. Её волосы были аккуратно уложены в сложную причёску, а взгляд — холодный и строгий. Она натянуто улыбнулась Онуру, продолжая испепелять взглядом Василису.

— Фархад, — произнесла она низким, властным голосом на турецком. — что это за… явление рядом с тобой? Ты привёл на юбилей отца какую-то уличную танцовщицу?

Василиса вскинула бровь, медленно оглядела женщину с головы до ног — от идеально уложенных волос до кончиков лакированных туфель — и изогнула губы в ироничной улыбке.

«Эх, надо было язык выучить, прежде чем ехать в эту страну, — она прикусила нижнюю губу. — Интересно, что она там ляпнула в мою сторону? Судя по внешнему виду этой тётки, не очень приятную речь. Гестаповцы нервно курят бамбук в сторонке».

— Кто-нибудь может перевести, что она сказала? — Василиса демонстративно вздохнула и закатила глаза. — Или я так и буду гадать, какие эпитеты мне только что присвоили?

— Она назвала тебя уличной танцовщицей, — хихикнул Онур, еле сдерживая смех.

— О, поверьте, я не уличная, — сладко проговорила Василиса, лучезарно улыбаясь женщине. — Я эксклюзивная. Ограниченный тираж, так сказать. — она снова скользнула взглядом по строгому платью