Похищение с огоньком - Айская

— Зачем ты встал между мной и лезвием? — снова спросила она почти шёпотом, не отрываясь от работы. — Жить надоело?

— Уже говорил. Бизнес-план.

— Враньё. — Она подняла на него взгляд.

— Если бы он тебя забрал, — медленно, сквозь зубы произнёс Фархад, — найти тебя было бы почти невозможно….

— Ты… беспокоился обо мне?

Фархад ничего не ответил. Он смотрел на неё так пристально, будто видел впервые. Взгляд его упал на её губы, потом снова встретился с её глазами. Вместо адреналина пришло что-то другое — тёплое, тревожное, пульсирующее в тишине.

Расстояние между ними исчезло. Его рука, не раненая, поднялась и коснулась её щеки. Грубые подушечки пальцев скользнули по влажной коже к её губам. Это было одновременно вопросительно и властно. Он потянул её к себе, и их губы встретились в нежном поцелуе. Василиса вцепилась пальцами в его волосы; он притянул её к себе так, что перехватило дыхание и они упали на кровать. Его губы переместились на её шею, к ключице, оставляя влажные горячие следы.

Фархад понимал, что это ошибка, но тело не слушалось. А потом — резкий удар трезвости: Лейла, сделка, обязательства. Мгновение — и страсть начала остывать, сменяясь холодным, резким осознанием. Он отстранился тяжело дыша, сел на кровати, проводя здоровой рукой по лицу.

— Это… — он с трудом подбирал слова. — было глупо.

Василиса, сгорая от стыда и внезапной пустоты, резко натянула тунику. Она хотела ударить его, но рука дрогнула. Вместо этого она выпалила:

— Ага, — выдавила она. — Очередная глупость в нашем общем списке.

— После всего, что было… адреналин, ты рядом… — пробормотал он, натягивая футболку, будто пытаясь создать барьер. — Ты меня отвлекаешь.

— Лейла. — прошипела она, и вся её нежность моментально испарилась, сменившись ледяной яростью. — Твоя бывшая. Твоя почти-невеста. Перед которой ты должен предстать с новой пассией. С псевдо-девушкой. Своей… что я там по сделке? Агент по недвижимости с бонусом в виде притворства?

— Не начинай, — предупредил он, сжимая зубы. — Ты ведь сама на это согласилась.

— По-моему, ты только что сам всё и начал! — Она фыркнула, и её глаза блеснули злые огоньки. — Или это тоже часть спектакля? Репетиция страстной любви для публики?

Фархад поднялся с кровати. Его лицо окаменело.

— Если бы ты не была такой бесячей, мне бы не пришлось притворяться! Всё остальное… — он махнул рукой в сторону помятой постели, — было следствие выброса общей идиотии.

— Самым большим идиотизмом было согласиться на твоё дурацкое предложение, — она язвительно рассмеялась, но в горле встал ком. — Наш договор... Ищи себе другую актрису для этого цирка! Ты даже в поцелуе играешь роль. Браво, Оскар тебе обеспечен!

Она резко развернулась, чтобы уйти, но он успел схватить её за локоть — не больно, но твёрдо.

— Я тебе половину суммы отдал, так что придётся притворяться. — его голос звучал совершенно спокойно. — Ты будешь улыбаться, и держать меня за руку, и смотреть на Лейлу так, будто она для тебя пустое место.

Василиса вырвала руку.

— Не волнуйся, на юбилее твоего папочки я сыграю свою роль безупречно. Буду смотреть на тебя такими влюблёнными глазами, что даже Лейла поверит. А потом заберу свои деньги и исчезну. И мы оба наконец забудем эту… эту комедию ошибок. — Она прошептала это, и в этих словах не было ни капли правды, отчего было ещё больнее.

Василиса захлопнула дверь, не дожидаясь ответа, и почти бегом побежала в свою комнату. В ушах ещё стучал пульс. На губах горел вкус его поцелуя — поцелуя, который стал новой ловушкой для Василисы. Но самой страшной игрой, как она теперь понимала, было притворяться, что всё что, с ними произошло и происходит, ничего не значило.

Фархад хотел сказать что-то резкое, но вместо этого выдохнул:

— Слава Всевышнему, это взаимно, — бросил он в ответ, и это тоже была ложь, горькая и ненужная.

Он остался стоять около кровати, сжав кулаки так, что побелели костяшки на здоровой руке, а под повязкой на другой пульсировала свежая, налитая кровью боль. Впереди был юбилей. Лейла. И эта невыносимая, рыжая, ядовитая девчонка, чей вкус ещё оставался на его губах, смешиваясь со вкусом надвигающегося кошмара.

Глава 24

На следующее утро в комнате Василисы царил хаос. Шкаф был вывернут наизнанку, а на кровати горой лежали вещи — дерзкие, чёрные, слишком короткие и откровенно вызывающие. Она стояла посреди этого бури, кусая губу, в одной руке зажав алое мини-платье, в другой — кожаную юбку, которая едва прикрывала бы всё необходимое.

«Инфаркт, — думала она, перебирая варианты. — Пусть у всех, включая Фархада, случится инфаркт».

В голове стучала одна мысль: отомстить. Отомстить за вчерашний поцелуй, дурацкую сделку, его слова и ту холодную пустоту, что осталась после. Она хотела, чтобы он сгорал от ревности, от злости, от чего угодно. Чтобы он тоже почувствовал себя так же неудобно и глупо, как чувствовала себя она.

Остановилась она на короткой чёрной юбке из тонкой кожи и белой блузке из шифона, сквозь который отчётливо проступали контуры чёрного кружевного бюстгальтера. Босоножки на высокой, почти шпилевидной платформе завершили образ.

«Идеальное оружие», — с горьким удовлетворением подумала она, нанося последние штрихи макияжа — стрелки такие же острые, как её нынешнее настроение.

Дверь распахнулась без стука. В проёме застыл Фархад. Его взгляд, словно радар, просканировал её с ног до головы, и его лицо, сначала нейтральное, исказилось гримасой ярости.

— Ты в этом собираешься появиться на юбилее моего отца? — его голос был тихим, но в нём звенел лом.

— А что, разве там будет dress code? Я как раз в тему, всё по фэн-шую, — парировала Василиса, поворачиваясь к зеркалу, делая вид, что поправляет прядь волос.

— Сними это. Сейчас же.

— Я смотрю, тебе понравилось видеть меня голой? — бросила она через плечо, вызывающе.

Он шагнул вперёд, но не к ней, а к её шкафу, яростно отодвигая вешалки.

— Где твоё нормальное платье? Длинное. Закрытое. Человеческое.

— В аду, рядом с твоими манерами и лицемерием, — огрызнулась она.

Фархад резко выдохнул, сжав виски. Казалось, ещё секунда — и он взорвётся. Вместо этого он развернулся и вышел, на ходу бросив:

— Жди.

Через пять минут он вернулся. В руках у него был аккуратный запакованный пакет из дорогого магазина. Не говоря ни слова, он швырнул его и она на автомате поймала.

— Что это? — надменно подняла бровь Василиса.

— Твоё приличное платье. На сегодня. Открой.

Длинное, строгое, из тяжелого темно-синего шелка, расшитое