Похищение с огоньком - Айская

— После всего, что я сделал, как спас твою задницу… — он сглотнул, стараясь держать себя в руках, но голос стал жёстче. — ты даже простое человеческое «спасибо» сказать не можешь? Только упрёки, угрозы и ядовитые плевки, вот на что ты способна?

Василиса хотела что-то ответить, но очередной приступ кашля прервал её.

— Не строй из себя святого. Можно было спасать меня, без этих… слюнявых нежностей! Не прикасаясь своими похотливыми губами!

Фархад рассмеялся — коротко, горько, в этом смехе слышалась вся ирония сложившейся ситуации.

— Если ты не знала, милочка, искусственное дыхание именно так и делается! И никак иначе! Или тебе хотелось, чтобы я тебя ещё и ласкал?

Василиса, скрипя зубами, огляделась вокруг. Вдали зловеще пылал лайнер, отбрасывая дрожащие багровые блики на тёмную воду. Берег выглядел пустынным и чужим — ни огонька, ни звука, кроме монотонного шума прибоя и свиста ветра.

— Где это мы, спаситель? — выдохнула она, и недовольно прошипела, словно змеюка.

Фархад зажмурился, чувствуя, как гнев — едкий и густой — подступает к горлу. Он только что вытащил её из этого ада, а её первый взгляд был полон такого презрения, что хотелось встряхнуть её.

— Мы… — он с силой вытолкнул слово, — на берегу твоего краха. Разве недостаточно очевидно?

— Ой, как остроумно! — она повернулась к нему, и в её глазах вспыхнули те же отблески, что и на воде. — Я вижу песок, воду и твоё геройское лицо. Можно конкретики, милый. Или твои мозги песком забились? Я спрашиваю где, а не жду твоих философских судорог.

— Мы на другом берегу пролива, — процедил он сквозь зубы, указывая рукой в сторону тусклых огней города, еле видневшихся вдалеке. — Видишь те еле различимые огоньки? — он показал на горящий огненный лайнер. — Там осталась твоя пенная вечеринка, которая, по всей видимости, догорает теперь дотла. Наслаждайся зрелищем, твоя мечта о веселье, кажется, сбылась в полной мере.

Василиса издала короткий, презрительный звук.

— Отлично, значит, мы в какой-то дыре. Ну, спасибо, герой, что вытащил меня из одной задницы и закинул в другую! Блестящая работа. Героизм высшей пробы. — Она сжала в ладони горсть мокрого песка, её пальцы дрожали. — Мог бы и не трудиться! — Резкий взмах — и песок шлёпнулся ему на грудь. — Это всё ты! Попёрся со мной на эту экскурсию! Твоя навязчивость, твой толчок, я кричала что не умею плавать! Я бы там… Я бы… Ненавижу!

Ещё одна горсть, густая и липкая, полетела ему в лицо. Его голос стал низким, густым и опасным.

— Да ты истеричка! Совсем рехнулась?! Замолчи, пока я не передумал и не вернул тебя обратно, в тот огонь. Чтобы твои мозги, забитые глупостью наконец закипели. — Он медленно, с преувеличенной брезгливостью, стряхнул песок со щеки, затем наклонился. Его пальцы сомкнулись на песке. — Ты хотела адреналина? Поздравляю. Ты его получила. Получай дальше.

Песчаный снаряд врезался ей в плечо. И понеслось. Тихий, яростный вихрь из песка, слюны и слов. Они не кричали — они шипели, выплёвывая каждый слог, словно вырывая друг у друга куски плоти.

— Ядовитая мартышка!

— Ах так?! — взвизгнула Василиса, хватая новую порцию песка. — Пузырь сопливый! Герой из-под лавки!

— Жалкая тряпка для мытья палубы! — Песок летел туда-обратно, смешиваясь с их криками. — Знаешь Василиса, у тебя мозги как пустая консервная банка! Гремят, а толку ноль!

Каждое слово было мелким, обидным, детским снарядом.

— А ты — испорченный пряник! С гнилой начинкой! — выкрикнула она, задыхаясь. — Зато у меня вместо сердца — не сухая корка! Ты… просто…

Песок летел, цеплялся за волосы, застревал в зубах. Их дыхание сбивалось, смешиваясь со свистом ветра. В этом безумном танце агрессии была какая-то исступлённая, неистовая близость.

— Что я? — прошептал он, и его голос стал хриплым, почти ласковым. — Договаривай! Выкладывай всё, что думаешь! Сейчас или никогда!

Глава 20

Она рванулась вперёд, готовая вцепиться в него, но вдруг… их взгляды застыли друг на друге. Что-то неуловимое промелькнуло между ними — искра, взрыв, вихрь эмоций, сметающий всё остальное.

Ненависть в её глазах вдруг сменилась — жарким, неистовым, почти безумным желанием. Фархад замер, чувствуя, как внутри всё переворачивается.

Василиса ничего не ответила. Она резко, почти грубо схватила его за шею и притянула к себе. Их губы столкнулись в поцелуе, который не имел ничего общего с нежностью. Это было продолжение драки, битва на другом поле — губы, зубы, языки, яростные и требовательные. Вкус соли, песка и гнева смешался со сладковатым привкусом её помады. Он впился пальцами в её мокрые волосы, прижимая её к себе так, что она застонала прямо в его рот — стон, полный вызова и согласия.

— Ненавижу, — выдохнула она, отрываясь на секунду, её дыхание обжигало его губы. — Блин, как же я тебя ненавижу…

— Ври, — хрипло бросил он, срывая с её плеча тонкий ремешок купальника. — Ври ещё больше, я ведь вижу, как ты этого хочешь.

Они рухнули на песок, уже не чувствуя его колкости, только влажную прохладу под раскалёнными телами. Фархад оказался сверху, пригвоздил её к земле тяжестью своего тела. Его руки скользнули по её бокам к застёжке на спине. Не найдя её, он просто рванул хлипкую ткань. Раздался резкий звук рвущегося материала, и Василиса ахнула — не от испуга, а от освобождения. Его взгляд скользнул по обнажённой груди, задержался на её сосках, твёрдых от холода и возбуждения.

— Зверюга, — прошипела она, но бёдра сами потянулись к нему, а ноги обвили его талию.

— А ты ждала принца на белом коне? — усмехнулся он, не отрываясь от её кожи. — Тебе ведь это нравится, не так ли? Не притворяйся, что ты против. Ты ведь сама потянулась ко мне. Сама.

Его губы и язык отправились в путешествие по её телу, оставляя влажный, горячий след. Шея, ключицы, дрожащий живот. Он слышал, как учащённо бьётся её сердце, чувствовал, как вздымается грудь. Его путь был целеустремлённым, неумолимым. Раздвинув её бёдра, он погрузился лицом в тёплую плоть между ног.

«Он… он сейчас… Чёртов агрессор. Ладно, признаю — я об этом мечтала, — в голове у Василисы пронеслись обрывочные мысли одна за другой. — Давай же, дикий кот, не томи, я же вся как на иголках… в самом приятном смысле! Вот этот маршрут… просто идеальный.»

Всё её внимание сузилось до одной точки, где его язык, грубый и удивительно точный, нашел её клитор. Он не ласкал, а нападал — круговыми, настойчивыми движениями, то усиливая, то ослабляя натиск. Она вскрикнула, вцепившись пальцами в его волосы,