Похищение с огоньком - Айская

— Ты… — начал Фархад.

Их губы разделяли считанные сантиметры. Один неверный вздох — и граница была бы стёрта. Василиса уловила лёгкий запах его парфюма — терпкий, мужской, — и это лишь усилило хаос в её голове.

— Ты… Невыносимая! — наконец-то добавил он, сквозь зубы.

Вдруг тишину разорвал голос таксиста:

— Так едете или нет? — заговорил он, нетерпеливо поглядывая на часы. — У меня время — деньги!

Фархад резко выпрямился, словно очнувшись от наваждения. Его лицо снова исказилось очередным гневом.

— Нет! — рявкнул он, не сводя с Василисы пылающего взгляда. — Она не едет!

— Да! — выкрикнула Василиса, вырываясь из его рук. — Я еду!

Таксист стоял в полном замешательстве, переводя взгляд с разъярённой Василисы на побагровевшего Фархада. Его лицо выражало искреннее недоумение: он явно пытался сообразить, как выйти из этой ситуации, не став жертвой двух явно готовых к бою людей.

В этот момент из дома вылетел Онур — запыхавшийся, но с улыбкой до ушей.

— Я еду! — крикнул он, подбегая к машине. — Отвезите меня в торговый центр, пожалуйста! — обратился он к водителю, а затем, окинув взглядом напряжённую пару, выдал с обезоруживающей непосредственностью: — Я съезжу за подарком отцу, а ты, Фархад, поезжай с Василисой. Думаю, этот спор можно решить… э-э-э… только так!

Василиса от слов Онура буквально за истерила, ведь она хотела отвлечься от Фархада, который сейчас накалил её как вулкан.

Глава 17

— Онурез, ты… — задыхаясь от возмущения, пролепетала Василиса, — Ты вообще соображаешь, что говоришь, кукурузник ты эдакий?! Я думала хоть в тебе есть капля такта! Значит, ты предлагаешь мне, ехать с ним на пенную вечеринку, где будет веселье? Взгляни на его физиономию скорбную, — Василиса бросила мимолетный взгляд на Фархада, — словно ему уже при жизни памятник отлили! Он же фейс-контроль в жизни не пройдет, еще, не дай бог, заразит всех своей вселенской угрюмостью.

— Ну да, тут пожалуй соглашусь, — Онур хмыкнул, опять подливая масла в огонь. — А вдруг прокатит? Шансы, конечно, как у леопарда в стае гиен, но… В конце концов, отвратительный результат — тоже результат.

Фархад, не долго думая, отвесил Онуру увесистый подзатыльник:

— Я вообще-то всё ещё здесь, капитан Очевидность, — прошипел он на брата, прожигая его хмурым лицом.

— Ау, вы решили мне остатки серого вещества вытрясти? — Онур озлобленно потер пострадавшее место. — Разбирайтесь сами со своей вечеринкой скорби. Я пас. — добавил он, плюхнувшись в такси. — Хотя, знаешь что, Василиса? Возьми его с собой, может, к тебе кто-то пристанет, а мой брат будет живым отпугивателем!

Васька нервно затопала ногой, посмотрела на часы: время до отплытия лайнера поджимало, и она, скрипя зубами, через не хочу фыркнула:

— Я всё равно поеду на эту экскурсию, а с тобой или без тебя, это меня мало волнует.

Она сверлила его взглядом, полным нескрываемой ненависти.

«Утопить бы тебя, скорпиона унылого, — мысленно бушевала она. — Портишь мне всю малину! Пещерный тролль, вылезший из-под камня, ещё и с претензиями! Чтобы я никуда не ходила, ага, сейчас, не на ту напал!»

Нет, она не позволит какому-то Фархаду лишить её долгожданного отдыха.

«Плевать! — решила Василиса. — Поеду и буду веселиться, а он пусть сидит в углу и тоскует, как старый пень и пускает слюни, по мне».

Сжав кулаки, она процедила сквозь зубы:

— Ну что, поехали? Или ты собираешься стоять тут до следующего века?

Василиса резко развернулась и демонстративно потопала к его машине, мысленно рассуждая:

«В конце концов, всегда можно сделать вид, что я его не знаю, — бубнила она сама себе. — Или, в крайнем случае, скормить акулам. Почему бы и нет?»

Фархад шел следом, стараясь смотреть куда угодно, только не на покачивающиеся бедра Василисы, обтянутые вызывающими стрингами, через парео.

Кровь бросилась в лицо, когда он невольно поймал себя на том, что представляет, как его пальцы скользят по этой бархатистой коже. И это бесило его еще больше.

«Дьяволица! — мысленно взвыл он, проклиная себя за минутную слабость. — Лейла… Лейла… Только о ней я должен думать! — повторял он, как мантру, пытаясь заглушить растущее внутри него желание».

Он сжал кулаки, чувствуя, как в груди разгорается пламя злости. На Василису, на Онура, который ввязал его в этот балаган, и, в первую очередь, на самого себя.

«Слюнтяй. Ничтожество. Предатель! — мысленно корил он себя. — Ты все еще любишь Лейлу! Как ты можешь похотливо разглядывать эту… эту рыжую выскочку?»

Василиса резко остановилась возле машины, так неожиданно, что Фархад едва успел затормозить и чуть не уткнулся носом в её спину. Она развернулась, вперившись в него взглядом, полным угрозы.

На мгновение она потеряла дар речи, утонув в глубине его карих глаз, но тут же одернула себя:

«Что за чушь Василиса? Соберись, тряпка! Любовь это не для тебя!»

Парео кокетливо скользнуло с плеча, открывая взору лишь краешек плеча, но и этого хватило, чтобы Фархад почувствовал, как внутри все взбунтовалось.

— Слушай, скорбь ты моя беспросветная, — прошипела Василиса, упирая руки в бока. — Если ты хоть одним своим унылым и кислым комментарием посмеешь омрачить мой отдых, клянусь, я тебя лично выкину за борт. Причем в самое кишащее акулами место! И даже глазом не моргну, когда они будут переваривать твою милую физиономию! Я понятно выражаюсь?

Фархад окинул ее равнодушным взглядом, стараясь не замечать, как ее губы, казалось, манят его к себе.

— О, как грозно, — произнёс Фархад, едва сдерживая усмешку. — Прямо-таки капитан пиратской шхуны, Джек Воробей, тихо плачет в сторонке. Только вот незадача: во-первых, я плавать умею — и, между прочим, неплохо. Во-вторых, акулы — существа избирательные. Им подавай свежую рыбку, а не… гм… морально устаревший экземпляр вроде меня. Так что твой план благородного утопления, увы, обречён на провал.

Василиса закатила глаза и плюхнулась на сиденье, бормоча что-то неразборчивое. Фархад сел за руль, заводя мотор. Круизный лайнер ждал, и с ней — неизбежный хаос.

«Пусть попробует выкинуть, — усмехнулся он про себя. — Посмотрим, кто кого утопит».

Глава 18

Лайнер плавно скользил по ночному Босфору, оставляя за собой серебристый след. На втором палубе бушевала пенная вечеринка: под зажигательные ритмы люди танцевали в белоснежной пене, которая, как снег, падала с установок и покрывала всё вокруг. Огни Стамбула — мосты, минареты, дворцы — мерцали по берегам, создавая сюрреалистический фон для этого безумия.

Воздух был густ от запаха морской соли, дорогого парфюма, пота и сладких коктейлей. Василиса растворилась в этой какофонии веселья с первых же минут. Её парео давно