Похищение с огоньком - Айская

на ходу добавив: — Надеюсь, ты хотя бы кофе мне сваришь в качестве аморальной компенсации? Ну или моральной, если тебе так больше нравится. Хотя нет, аморальная мне больше по душе!

— Это я могу! — он радостно поднялся с кресла и потопал к двери, вытаскивая нож.

— Кстати, если оголодал, можешь навернуть моих щей, — великодушно предложила Василиса. — Только всё не съедай, брату тоже оставь, а то обидится.

Онур расплылся в широкой улыбке, предвкушая трапезу.

— Я сейчас спущусь, а ты мне заодно расскажешь секреты обольщения Фархада. А то я как слепой котенок, ей-богу! Безумно хочу, чтобы он поскорее в меня втюрился, я получила свои оставшиеся деньги и свалила. Ты ведь его лучше меня знаешь. Может, у него есть тайные слабости? Вдруг он фанатеет от коллекционных марок или сходит с ума от запаха дихлофоса?

— Окей, жду тебя внизу, — кинул Онур выходя из комнаты. — всегда хотел попробовать что-то из ваших блюд.

— Ага, кушайте не обляпайтесь, — пробормотала Васька себе под нос с ехидным смешком, закрываясь в ванной. Представляя, как Онур уплетает её «шедевр».

Спустя мучительно долгие полчаса Василиса, словно Венера, сошла с небес по лестничному пролету. Онур, восседая в кресле, неторопливо потягивал кофе, а вторая кружка, как безмолвный страж, дожидалась Василису на журнальном столике.

— Что-то я не узрел здесь признаков твоих шей, — с притворной скорбью в голосе произнес парень, отправляя в себя очередную порцию кофе.

«Фарик скормил их бродячим кошкам, не иначе, или это Рашид постарался, — мысленно усмехнулась Васька, плюхнувшись на диван. — Ну и ладно, зато будет что Алибабаевичу внукам рассказывать.»

— Ой, да брось, я и плита — это два разных мира так что, скорее благодари вселенную за их исчезновение. Лучше скажи, чем можно увлечь твоего драгоценного братца в рекордно короткие сроки?

«Иначе, чуют мои два полушария радости, — заныл в голове её внутренний голос, уже отбросивший сарказм. — я сама его в оборот возьму, — Васька мысленно перекрестилась. — Ситуация критическая. Чур меня, чур! Чур этого ходячего соблазна, от которого у меня в голове включается дурацкий саундтрек из турецкого сериала! Мозг уже рисует сцены, которым позавидовал бы сам Сулейман Великолепный. Нужно срочно купить себе смирительную рубашку».

— Аха-ха-ха, Фархад! — смех Онура резко вырвал Василису из сладких размышлений о Фархаде. — Что с твоим лицом? Тебя блохи покусали?

От этой реплики Василиса, подавившись кофе, разразилась истеричным хохотом.

Фархад тем временем вошёл в гостиную — лицо в красных пятнах, глаза слегка припухшие и красные, будто он всю ночь рыдал, оплакивая утраченную надежду на спокойный сон.

— Это были не блохи, а одна большая блоха, — буркнул он, покосившись на Василису.

В этот момент в его голове вспыхнул кадр из жаркого ночного эротического сна с Василисой. Фархад резко сглотнул, чувствуя, как внутри всё напряглось. Дыхание сбилось, а мысли заметались:

«Только не глазей на неё, только не глазей…»

Но было поздно. Василиса подняла глаза, и Фархад буквально ощутил, как его лицо становится ещё краснее — теперь уже не из-за аллергии, а от какого-то смущения. Он нервно поправил воротник рубашки, мысленно проклиная собственные сны за такую подставу.

— Может, тебе антигистаминное принять? — заливаясь смехом произнёс Онур. — А то выглядишь так, будто сражался с целым роем… или с одной очень настойчивой «блохой».

Фархад только глухо крякнул в ответ, отчаянно пытаясь придумать остроумный ответ — но все остроумные мысли куда-то испарились, оставив лишь образ Василисы из сна и жгучее желание её поцеловать.

Глава 15

— Она меня чуть не убила, когда высыпала в своё «зелье» под названием «щи» целую пачку острого перца! — Фархад с драматическим вздохом выхватил из рук Василисы кофе и почти опустошил чашку в один глоток. — У меня теперь внутри как будто вулкан проснулся! А снаружи — красная маска ужаса!

— У-у-у, — протяжно протянул Онур, с ухмылкой переводя взгляд с одного на другого. — Значит, аллергия на перец до сих пор не прошла. Ну надо же….

— Прежде чем заставлять меня готовить, надо было предупредить о своих аллергических заболеваниях! — холодно отрезала Василиса, вырывая свою кружку обратно. — Я не ясновидящая, между прочим. И не шеф-повар для аллергиков с индивидуальным меню!

— Да ты хоть знаешь, что такое «умеренность в специях»?! — всплеснул руками Фархад. Его взгляд, полный раздражения, приковался к её лицу, и в нём вспыхнули искры — те самые, что вот-вот могли разжечь пожар. — Это был не перец, а боевое отравляющее вещество!

— Это был всего лишь лёгкий акцент, — фыркнула яростно Василиса. Пространство между ними сжалось, наэлектризовалось чем-то неуловимым. Она прищурилась, её глаза горели вызовом, а сердце колотилось от этой смеси злости и запретной притягательности. — Если ты от щепотки перца превращаешься в красного дракона — может, тебе стоит пересмотреть свою хрупкую натуру?

— Лёгкий акцент?! Я думал, ты решила испытать на мне рецепт средневековой пытки! — Его злобный взгляд скользнул с её глаз на губы, сжатые в упрямую ниточку.

И на миг задержался там, полон не только ярости, но и жгучего желания стереть эту дерзость поцелуем. Фархад сжал челюсти, борясь с порывом — ненависть кипела, но под ней тлела страсть, готовая вырваться наружу.

— Ой, да ладно. Зато теперь знаешь: мои щи — не для нежных цветочков. Это блюдо для настоящих мужчин, а не для… — она сделала паузу, прищурившись, — аллергических нытиков.

— Аллергических нытиков?! — Фархад сжал губы от гнева и кулаки.

— Ну так предупреждай заранее! — Василиса вздёрнула нос, но её щёки слегка порозовели, выдавая, как эта перепалка будоражит кровь. — А то приказал «готовить», а потом удивляется, почему у него морда как у варёного рака. Тоже мне, Джек-Потрошитель с кухонным ножом и манией величия.

— А ты — ведьма, — выдохнул он, и в его словах вдруг прозвучала страстная вспышка. — Которая варит адское пойло и крадёт… нервы. И сон. И… всё остальное.

Наступило напряжённое молчание. Ненависть висела в воздухе густым паром, искры летели от каждого взгляда, но под ней пульсировало притяжение — грубое, неудобное, но невероятно живое, до изнеможения. От ненависти до того, чтобы схватить её за подбородок и стереть эту дерзкую усмешку жадным поцелуем, или до того, чтобы вцепиться в его рубашку и дожать свою мысль, прижавшись всем телом, — был один шаг. Один неверный, стремительный, необдуманный шаг.

Онур, наблюдая за этой перепалкой, не выдержал и расхохотался. Затем кашлянул в кулак, привлекая внимание:

— Кстати, Фархад, ты купил подарок отцу?

Василиса опешила.

«Отец? Какой подарок?» — эти вопросы вспыхнули в её взгляде, который она сначала метнула на Онура, а