Похищение с огоньком - Айская

Внутри всё сжалось в тугой, сладкий узел, готовый разорваться. Она металась под ним, песок забивался под ногти, а мир сузился до шума прибоя, свиста ветра и этого невыносимого, нарастающего жара внизу живота.

— Фархад… хватит меня мучить, — она задыхалась, но её тело кричало обратное, выгибаясь дугой.

Он поднялся над ней, его глаза в полумраке горели тёмным огоньком желания. Одной рукой он расстегнул ширинку.

— Скажи, что хочешь этого, — приказал он, голос был густым от страсти. — Давай, произнеси это вслух. Или ты решила поиграть в недотрогу? Слишком поздно для этого, не находишь?

— Хорошо, ты победил. Хватит тянуть кота за одно место, — выдохнула она, отбросив последние остатки гордости. — Сейчас же. Или я тебя сама…

Он не заставил себя ждать. Одним резким, уверенным движением он вошёл в неё, заполняя собой до предела. Василиса вскрикнула — от боли, от неожиданности, от невероятной полноты.

«Так глубоко… Он везде… Мамочки родная…. — Мысли путались, оставалось только чувство. — Наконец-то, ты мой».

Чувство его тела внутри неё, его рук под её бёдрами, его горячего дыхания на её шее. Он начал двигаться. Сначала медленно, будто давая ей привыкнуть, но скоро ритм ускорился, стал яростным, неистовым, как и всё, что происходило между ними этим вечером. Каждый толчок заставлял её тело вздрагивать, песок осыпался под её спиной. Она отвечала ему встречными движениями, поднимая бёдра навстречу, её ноги крепко сжимали его, пятки впиваясь в его ягодицы.

Он смотрел на неё, и в его взгляде уже не было ни капли прежней ярости — только всепоглощающая, животная страсть. Она видела в нём своё отражение: растрёпанную, дикую, потерявшую всякий стыд. И это было прекрасно.

«Смотри, как ты заставляешь меня терять голову. — хрипло выдыхал он мысленно, ускоряясь. — Ты вся дрожишь. Ты мой единственный слабый поводок, рыжая.»

Волна накатывала изнутри, с каждой секундой становясь всё неотвратимее. Она чувствовала, как его тело напрягается, как он теряет контроль. И когда она, наконец, сорвалась в пучину, с криком, который унёс ветер, он последовал за ней, изливаясь в неё горячими толчками, прижимая её к земле так сильно, будто хотел навсегда впечатать в этот холодный, чужой песок.

Наступила тишина, нарушаемая только дыханием и рокотом волн. Жар медленно отступал, уступая место дрожи и осознанию того, где они и что только что произошло.

Глава 21

Тишина после бури длилась ровно до того момента, пока холод не проник до костей, а здравый смысл не начал биться в заслонки сознания. Фархад медленно поднялся, отряхивая песок с коленей. Его взгляд упал на обрывки яркой ткани — всё, что осталось от купальника Василисы.

— Великолепно, — его голос прозвучал хрипло, но уже без страсти, с ледяной, намеренной резкостью. — Просто восхитительно. Мой личный рекорд по идиотизму побит с треском.

Василиса, всё ещё лежащая на спине и глядящая в усыпанное звёздами небо, резко повернула к нему голову.

— Чего? — переспросила она.

— Я сказал, что это была ошибка, — Фархад не смотрел на неё, натягивая мокрые джинсы. — Колоссальная, вопиющая, тупографическая ошибка. У меня есть любимая девушка, или ты уже забыла?

Внутри у Василисы что-то ёкнуло, затем закипело.

«Тьфу, милая, правильная Лейлуша, чтоб она своими слезами подавилась. — горько процедила Васька, сжимая челюсть. — Бл@ть, я совсем забыла про четыреста тысяч рублей! А тут… он, песок, секс и полный развал бизнес-плана, из-за влюблённости в этого персонажа!»

— Ошибка? — Она села, прикрываясь руками, дрожа от злобы. — Ты называешь это ошибкой? Пока ты тут… исполнял свой «героический долг», у меня была паническая атака! Я чуть не задохнулась… от тебя, от твоего внезапного наглого напора!

Он расхохотался, коротко и ядовито.

— Паническая атака? Ты вопила не «помогите», а «давай же, ещё»! Или у тебя там в голове переводчик с криков на мысли сломался? Окей. Забудем. Как страшный сон. Только давай договоримся — это больше никогда не повторится. Мы — деловые партнеры. Исполнитель и заказчик. И точка.

— О, да я сама готова подписаться под этим кровью, при чём твоей, — огрызнулась Василиса, пытаясь встать. Её ноги подкосились, и это лишь добавило ей злости. — Ты думаешь, мне приятно сознавать, что я переспала с кем-то, чей интеллект сравнится разве что с этим песком? Забудем, так забудем. Считай, оказал первую психологическую помощь. Хреново, кстати, оказал.

— Я полностью с тобой во всём солидарен, рыжая! Ты тоже не айс бэби, — парировал он, шагнув к ней. — Лучше бы я вытащил ту картонную куклу, которую ты толкнула! Та хоть бы благодарностью поделилась за спасение!

Они стояли друг напротив друга, дрожащие, грязные, и кажется абсолютно несчастные. Ненависть висела в воздухе гуще морской соли.

Именно в этот момент из-под ближайшего валуна, с легким шелестом, выскользнула серая, с угловатым зигзагом на спине, гадюка. Она медленно поползла по направлению к ноге Фархада, явно не в восторге от шума. Василиса увидела её первой. Инстинкт сработал быстрее мысли. Всё ещё кипя от ярости, она резко рванула с земли толстую, сырую ветку, что волны выбросили рядом.

— Не шевелись, идиота кусок! — крикнула она не своим голосом.

Фархад, думая, что это новая выходка, начал было поворачиваться с саркастическим выражением лица, но в её глазах прочёл не истерику, а холодный, острый ужас. Он замер.

Васᴎлиса стиснув зубы, со всей силы ударила веткой по земле в сантиметре от головы змеи, представляя, что это Лейла, а затем, не давая ей опомниться, резким движением швырнула гадюку прочь от них, в сторону прибоя.

Наступила мертвая тишина. Даже волны казались притихшими. Фархад выдохнул:

— Так… — протянул он, и голос вдруг сорвался на фальцет. — Значит, от змей спасать — это уже не сопливые сантименты, да? Это, типа, твоё призвание, что ли?

— Да я спасала свои будущие гонорары, ясно?! — отрезала она, бросая ветку. Её затрясло.

«Блин, да я сейчас от стресса облысею. Он же чуть кони не двинул…» — мелькнуло у неё с горечью. Но прозвучало совсем иное:

— Если ты скончаешься от яда, кто мне бабки за сделку отдаст? Полагаться на доброту твоей скупердяйки-Лейлы? Увольте.

Он только усмехнулся, беззвучно. Ярость сменилась ледяным, всепроникающим презрением. К ней. К себе. К этой дурацкой сделке.

— Понятно. Иди за мной, — бросил он, направляясь к дороге. — Если, конечно, твои ножки, уставшие от пинков в мои бока, ещё могут передвигаться.

Василиса сжала зубы, чуть ли не до скрипа и процедила:

— У меня новое условие сделки! Чтобы ты от меня был на расстоянии