Похищение с огоньком - Айская

— Я её люблю!

Тишина повисла густая, звенящая.

«Что? Что я сейчас сказал? Я правда это сказал? Я действительно её люблю?» — пронеслось в голове Фархада панической, но освобождающей мыслью.

Он не планировал этого. Он хотел только защитить её, объяснить. Но эти три слова, вырвавшиеся из самых глубин, оказались единственной правдой, самой чистой и страшной. Он впервые признался в этом вслух. И самому строгому судье и себе.

Отец отшатнулся, будто от пощёчины. Его гнев сменился ледяным, обжигающим неверием.

— Что? Ты сошёл с ума? Забудь эти слова немедленно!

— Я люблю её, — повторил Фархад уже тише, но твёрже, чувствуя, как эта правда придаёт ему сил. — И это не мимолётно. И она не ошибка.

Лицо отца исказила гримаса презрительной жалости. Он медленно подошёл к столу, опёрся на него ладонями.

— Любовь, — проговорил он с горькой усмешкой. — Прекрасное чувство для поэтов. Но мы не поэты, сын мой. Мы — реалисты. И я не позволю любови разрушить то, что строилось поколениями.

Он выпрямился, и в его взгляде появилось что-то неумолимое, словно опускающийся занавес:

— Завтра на моём юбилее будет гостем семья Алиевых. С их дочерью, Наргиз, ты знаком с детства. Она получила блестящее образование, знает наши традиции, её уважают в обществе. После завтрашнего вечера будет объявлено о вашей помолвке.

У Фархада перехватило дыхание. Мир накренился. Он даже уже забыл про Лейлу, ради которой весь спектакль с Василисой и был затеян.

— Отец, ты не можешь просто… Просто решать за меня!

— Могу! — голос отца разрезал пространство, как сталь. — Это решено. Ты встретишь Наргиз как будущую невесту. А об этой… Василисе… ты забудешь, скажем всем завтра, что она подруга Онура. Если ты действительно мой сын и думаешь о будущем нашей семьи.

Внутри Фархада бушевала буря ярости: ужас, протест, бессилие. Но поверх всего этого, твёрдой скалой, лежали новые осознанные слова:

«Я люблю её, эту рыжую девчонку».

— Я не буду этого делать, — тихо, но отчётливо сказал Фархад. Его взгляд больше не горел, а стал холодным и острым, как лезвие.

— Прости? — Отец прищурился.

— Я сказал, не буду. Я не встречу Наргиз как невесту. И я не забуду Василису.

Отец молчал несколько секунд, оценивая сына, как противника на ринге.

— Тогда завтрашний вечер, — произнёс он холодным тоном, — станет для тебя не юбилеем, а экзаменом. Выбором. И помни, Фархад: некоторые решения, раз приняв, назад не вернёшь. Выбирай с умом. Всё. Иди.

Глава 29

Онур застыл как соляной столб — лицо белее мела, по виску ползёт одинокая капля пота, будто он только что услышал приговор, а не обрывок чужого разговора.

— Ну чего там?! — Василиса вцепилась в его рукав, чуть ли не встряхнув парня. — Онур, я сейчас сама в этот кабинет ворвусь, если ты не скажешь! О чём они трындят?

Онур переступил с ноги на ногу, уставился в землю, потом в сторону, куда угодно, только не на Василису.

— Отец… назвал тебя… обезьяной, — выдавил он наконец, словно каждое слово весило тонну.

Василиса лишь фыркнула и махнула рукой:

— Ой, да ладно! Меня и не такими словами обзывали. Мне до лампочки. Мой дядя в детстве меня «свинячьим хвостиком» называл — и ничего, выросла нормальной. Меня волнует, что говорит Фархад!

Онур замялся ещё сильнее — глаза забегали, как мыши в амбаре, пальцы нервно теребили пуговицу на рубашке.

— Он… — парень сглотнул, а потом растянулся в улыбке. — он сказал, что любит тебя.

Всё внутри Василисы ёкнуло и взмыло ввысь, как фейерверк. Истеричный, срывающийся смешок вырвался наружу:

— Ха-ха, ну ты и сказанул! — Она ударила его по плечу, но рука дрожала. Внутри всё звенело и пело. — Хорош врать, Онур! Любит он меня, — от этих слов тело её мгновенно обдало жаром, будто окунули в расплавленный сахар — сладко и невыносимо. — Ты что, перепутал слова? Наверняка он про свою драгоценную Лейлу лопочет! Ты точно свой родной язык знаешь? Или у тебя там в голове сейчас словарь перезагружается? Может, у тебя вирус? Или операционная система устарела?

— Там про Лейлу и слова не было, — тихо произнёс Онур, всё ещё избегая её взгляда. — Но…

— Ты что, кучер? — Василиса вскинула брови, голос зазвенел от сарказма. — Не «нокай», здесь лошадей нет! Говори прямо, а то я сейчас сама додумаю — и тебе не понравится, что я придумаю! У меня фантазия богатая, между прочим.

Онур вздохнул, поправил очки дрожащей рукой и выдал с трагическим пафосом:

— Чую, завтра праздник будет особенно весёлым. Я даже соболезную гостям заранее — пусть запасаются валидолом и попкорном.

— Это ещё почему? — Василиса прищурилась, её лицо исказилось в смеси тревоги и раздражения. — Что ты опять выдумываешь?

— Три девушки-невесты в одном доме с Фархадом, — Онур развёл руками, изображая масштаб грядущей катастрофы. — Это не праздник, это реалити-шоу «Выживи среди невест». С элементами драмы, комедии и, возможной дракой.

Лицо Василисы мгновенно вспыхнуло — сначала от жара, потом от злости. Она даже отступила на шаг, словно от удара.

— В смысле — три? — её голос прозвучал резко, почти шёпотом.

— Ну, — Онур со вздохом принялся загибать пальцы: — во-первых, «бывшая» Лейла — та, что была планом А, но провалила кастинг. Во-вторых, ты — план Б, которая неожиданно стала фаворитом и лидером. И в-третьих — сюрприз от папы: та, которую он выбрал из «правильной» семьи. Жесть, Вась. Абсолютная жесть. Атмосфера, я чувствую, будет — просто убийственной.

Василиса просто стояла, чувствуя, как алое пятно злости и горького осадка медленно, неотвратимо заливает её щёки, смывая последние следы недавней глупой, дурацкой надежды.

— Э-э-эм, угости сигареткой по-братски? — тихо промямлила Василиса, глядя в одну точку и пытаясь не дать слезам пробиться наружу. — У меня стресс, переходящий в депрессию, надо продымить, чтобы не распространялось дальше. Иначе заражу всех вокруг своим кислым настроением.

Онур молча достал пачку сигарет, а Василиса бесцеремонно выхватила всю пачку — так быстро, что парень только и успел протянуть:

— Э-э-э…

— Курить, между прочим, вредно, — бросила она, уже направляясь к гостевому домику. — Импотентом станешь раньше времени. — И не удержавшись, прыснула от смеха, хотя в глазах всё ещё блестели непролитые слёзы.

Онур только покачал головой, глядя ей вслед:

— Если завтра нужна будет моя помощь — ну там, труп закопать или припугнуть особо рьяную невесту, — то маякни. Я в деле! — выдал он, чуть смеясь. — Ну и денёк… — пробормотал себе под нос. — Похоже, завтра будет жарко. Очень жарко.

Фархад ворвался в комнату, с такой силой захлопнув дверь, что со