Зов первой Звезды - Ирина Серебрянская

— Врач выходит ко мне, — продолжил Карев, — и мы уходим. Мирно. Остальных не тронем. Обещаю. Отказ… будет иметь последствия для всех, кто ещё жив в том ущелье.

Это был шантаж. Грязный, безошибочный. Ася знала, что он лжёт. Никто из «Отдела К» не оставит свидетелей. Но если она откажется, они начнут убивать. Начнут с тех, кто в ловушке.

Она сделала шаг вперёд, на крыльцо. Света, стоявшая рядом, схватила её за рукав.

— Нет! Нельзя! Альфа приказал…

— Альфа сейчас в беде, — тихо сказала Ася. — И я сейчас здесь за него. — Она посмотрела на испуганные лица стариков, на яростно сжатые губы подростков. Они были её ответственностью. Его даром и его проклятием.

Она спустилась с крыльца и пошла по направлению к воротам, высоко подняв голову. Внутри всё кричало от ужаса, но снаружи она была спокойна. Такой, какой он хотел её видеть. Его Луной. Хранительницей.

— Я здесь, — сказала она, останавливаясь в десяти метрах от запертых ворот. — Отведите своих людей от ущелья. И я выйду.

— Сначала вы, доктор, — ответил Карев, и в его глазах мелькнуло что-то вроде холодного интереса. — Вы и все ваши исследования. Потом мы отзовём группу.

Они смотрели друг на друга через деревянные перекладины ворот: хрупкая женщина в простой одежде и каменный солдат системы. И в этот момент Ася поняла, что не может просто сдаться. Она должна выиграть время. Для Марка. Для тех, кто ещё может сражаться. И для себя.

Её любовь к нему, её клятва защищать их дом — всё это превратилось не в покорность, а в оружие. Хитрость. Она была врачом, а не воином. Но сейчас ей предстояло сразиться на самом опасном поле — поле переговоров, где ставкой была её свобода и жизнь всех, кого она любила. И она была готова. Потому что он верил в неё. И потому что теперь она верила в себя — не только как в Асю, но как в ту, чьё сердце билось в унисон с сердцем Альфы. Их любовь стала щитом для стаи. И теперь ей предстояло стать её мечом.

Глава 22. Стенд-офф

Воздух на поляне был густым, как смола. Шесть стволов с той стороны ворот были направлены не на Асю, а на толпу за её спиной — на стариков, на подростков. Полковник Карев держал планшет так, чтобы все видели: в ущелье продолжалась неметая бойня. Тени, бывшие оборотнями, корчились на камнях, не в силах подняться под пронзительным визгом, невидимым для слуха, но разрывающим их изнутри.

— Вы видите, что промедление смерти подобно, доктор Ветрова, — голос Карева был размеренным, как лекция. — Ваш выбор прост. Добровольное сотрудничество — или мы возьмём вас силой, а потом разберёмся с остатками. Вы же разумный человек.

Ася стояла, не двигаясь, чувствуя спиной десятки испуганных взглядов. Она была щитом. Единственным, что отделяло этих людей от пуль.

— Сотрудничество? — её голос прозвучал громче, чем она ожидала. — Вы пришли с оружием, отравили моих… — она запнулась, — отравили людей. Какое сотрудничество?

— Самый прочный вид, — парировал Карев. Тонкая, беззубая улыбка тронула его губы. — Основанный на взаимной выгоде и ясном понимании последствий. Вы передаёте нам все ваши исследования болезни этих существ, все образцы. Вы лично даёте пояснения. Взамен мы гарантируем безопасность данной… общине. Мы даже можем рассмотреть вопрос об официальном статусе. Научно-исследовательское поселение, скажем. Под нашим наблюдением, разумеется. И вы будете работать на благо государства. Не в душной деревне, а в современной лаборатории. Вас оценят по достоинству.

Он говорил красиво. Обещал ей всё, чего она когда-то, казалось бы, хотела: признание, современное оборудование, возможность продолжить исследования. Но цена… Ценой было предательство. Предать тех, кто доверил ей свои жизни. Предать его.

В этот момент с края поляны, из-за угла столовой, вышла Елена. Она шла не как предатель, пойманный с поличным, а с высоко поднятой головой, с безумным блеском в зелёных глазах.

— Слышите?! — её голос, хриплый от напряжения, пронёсся над молчаливой толпой. — Он предлагает ей сделку! Ей, человеческой выродке! Она продаст нас всех за свою безопасность и свои пробирки! Я говорила!

Карев не выразил ни удивления, ни признательности. Он лишь слегка повернул голову, оценивая новую фигуру на доске. Он знал её. Это была его пешка.

— Ты, — Ася повернулась к Елене, и в её голосе не было страха, только ледяное презрение. — Это ты их привела. Ты рассказала им про слабые места.

— Я спасала стаю! — закричала Елена, её пальцы сжались в когти. — От тебя! От него, кто ослеп и ведёт нас к гибели из-за твоих чар! Я открыла им глаза! Они — сила! Порядок! А не эти дикие игры в пещерных людей!

Елена метнулась вперёд. Не к Кареву, а к Асе. Её движения были быстрыми, звериными, полными накопленной ярости. Она хотела разорвать, уничтожить источник всего зла в её мире.

Но Ася не отступила. Она даже не пошевелилась. Потому что между ней и Еленой встали другие. Света бросилась вперёд с тихим рычанием, вцепившись в руку Елены. Вслед за ней шагнули две другие женщины — пожилая ткачиха Мария и мать одного из подростков, что был сейчас в ущелье. Они не были воинами. Но они были матерями, сёстрами, хранительницами очага. И они встали стеной перед своей Луной, перед женщиной, которая лечила их детей.

— Не тронь её, — тихо, но чётко сказала Мария, и в её старческих глазах горел огонь, которого Елена никогда не видела.

— Отойди, предательница, — прошипела Света, её хватка была железной.

Елена застыла, ошеломлённая. Её предательство было не просто раскрыто — оно было отвергнуто самими теми, кого она, как ей казалось, спасала.

Ася медленно обошла защитную стену из женщин и снова встала лицом к лицу с Еленой. Но теперь она смотрела на неё не как на соперницу или угрозу, а как на жалкое, потерянное существо.

— Ты назвала меня человеческой игрушкой, — сказала Ася, и её голос зазвучал с новой, невероятной силой. Он нёсся над поляной, достигая и Карева за воротами, и каждого в стае. — Ты ошиблась. Я — Луна вашего Альфы. По его выбору. По выбору Камня. И по моему собственному. Мой дух признан этим лесом. Мои руки лечат ваших детей. Моя кровь смешалась с кровью вашего вожака не в ритуале, а в борьбе за каждую жизнь здесь. — Она сделала шаг вперёд, и Елена невольно отпрянула. —