Зов первой Звезды - Ирина Серебрянская

Карев усмехнулся, коротко и сухо.

— Вы не в том положении, чтобы торговаться. Всё и так будет нашим.

— Возможно. Но у меня есть кое-что уникальное, — она подняла флакон с мутной жидкостью «Света». — Готовый антидот. Единственный образец. Он не в компьютере. Его химическую формулу я держу в голове. Если вы не дадите гарантий… я разобью его. И унесёте формулу с собой в могилу.

Она блефовала. Отчаянно. Но её глаза горели такой искренней, яростной решимостью, что Карев заколебался. Он кивнул одному из бойцов. Тот подошёл к столу, взял ноутбук.

— Антидот, говорите? — Карев прищурился. — Интересно. Продемонстрируйте. На себе. Чтобы я видел, что это не бутафория.

Расчёт был безошибочным. Либо она признаётся в обмане, либо отравит себя непроверенным препаратом. Ася почувствовала, как холодеют кончики пальцев. Но план уже был в действии.

— На мне его эффект не будет заметен, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Я человек. Но я могу показать вам его принцип действия. — Она взяла в руки генератор аэрозоля, якобы случайно положив палец на кнопку активации. — Препарат воздействует на обонятельные и нейронные связи, временно подавляя специфические рецепторы. Сейчас вы ощутите… лёгкую дезориентацию. Это нормально.

— Стойте! — Карев сделал шаг вперёд, но было поздно.

Ася нажала кнопку.

Генератор жужжал. Из распылителя с шипением вырвалось облачко мелкодисперсного тумана. Оно быстро наполнило небольшое помещение. Карев и его люди инстинктивно задержали дыхание, но было поздно. «Тень-2», даже разбавленная, была создана, чтобы проникать через слизистые.

Эффект проявился не сразу. Через несколько секунд Карев моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд. Его бойцы заёрзали.

— Что это? — один из них прошамкал, его голос звучал глухо, как из-под воды.

Ася почувствовала лёгкую волну тошноты и головокружения — состав действовал и на людей, просто слабее. Но её организм был к нему частично привычен. Она стойко держалась, опираясь о стол.

«Тень-2» делала своё дело. Она не просто маскировала оборотня. В высокой концентрации она временно нарушала работу вестибулярного аппарата и обонятельные центры мозга вообще. Для людей это была внезапная, сильная дезориентация, как при морской болезни. Для Карева и его бойцов мир поплыл. Пол качнулся, стены наклонились. Они пытались поднять оружие, но их движения стали медленными, неточными. Один из бойцов рухнул на колени, его рвало.

Карев, с железной волей, удержался на ногах. Но его лицо было бледным, а взгляд — мутным, невидящим. Он протянул руку, пытаясь схватить Асю, но промахнулся на полметра.

— Вы… сумасшедшая… — прошипел он.

В этот момент в дверном проёме появились тени. Света, Артём и ещё двое подростков, которых Ася отправила в укрытие, но которые, видимо, последовали за ней. Они были бледны от страха, но в руках у них были дубинки, арбалеты. Они видели, что происходит.

— Теперь! — крикнула Ася, сама едва стоя.

И они набросились. Не с яростью, а с холодной, отчаянной эффективностью. Пока бойцы Карева не могли координировать движения, подростки выбивали у них из рук оружие, связывали руки за спины кабелями, срывали маски. Артём, самый сильный, обезоружил самого Карева, который, шатаясь, всё ещё пытался сопротивляться.

Через минуту всё было кончено. Четверо людей «Отдела К» лежали на полу лаборатории, связанные, беспомощные. Воздух постепенно очищался, и дезориентация у людей начала отступать, смениваясь слабостью и головной болью.

Ася прислонилась к стене, переводя дух. Руки у неё тряслись.

— Света, проверь, есть ли ещё снаружи.

— Чисто, — девушка выглянула на лестницу. — Похоже, они пришли только этой группой. Наверное, думали, что и четырёх хватит.

Ася подошла к Кареву. Он лежал на боку, его каменное лицо наконец выражало что-то понятное — ярость и унижение.

— Вы… всё испортили… — выдохнул он.

— Нет, полковник, — тихо сказала Ася. — Я защитила свой дом. Ваша тактика была хороша. Но вы недооценили одно: то, за что люди — и не только люди — готовы бороться. И то, на что они способны, защищая это.

Она приказала отнести пленных в пустой изолятор-кладовку и приставить охрану. Теперь у них были заложники. И время. Несколько драгоценных часов, пока не подтянутся остальные силы «Отдела К».

Она поднялась наверх, в клинику. Ей нужно было подготовить всё для возвращающихся — бинты, антисептики, антидоты от серебра. Её руки уже автоматически раскладывали инструменты, но мысли были там, в лесу. В ущелье. С ним.

«Тень-2» сработала не так, как планировалось. Она стала оружием. Но Ася не чувствовала угрызений совести. Она использовала своё знание, чтобы защитить. Как он делал это когтями и клыками. Как делала это сейчас её маленькая, отчаянная стая.

Её любовь к Марку, её связь со стаей — всё это теперь было не просто чувством. Это был источник силы. Источник той яростной, холодной изобретательности, что позволила ей превратить лекарство в ловушку и победить, когда все шансы были против неё. И теперь она ждала. Ждала с тем же стальным спокойствием, с которым встретила Карева. Потому что она знала — он вернётся. Он должен был вернуться. А она будет ждать, как обещала. И будет готова ко всему.

Глава 24. Возвращение Зверя

В ущелье был ад. Не огненный, а ледяной, пронзительный, разрывающий изнутри. Ультразвуковые излучатели, спрятанные в скалах, выли на частоте, превращавшей кости в хрусталь, а разум — в клочья белой боли. Оборотни, попавшие в засаду, не могли трансформироваться, не могли думать. Они падали на камни, корчась, хватая ртом воздух, который не приносил облегчения. Лев, оглушённый, с окровавленными ушами, пытался собрать их в кучу, прикрыть телами хотя бы подростков, но его собственные ноги отказывались слушаться.

Марк держался. Ярость и адреналин на какое-то время заглушали и болезнь, и всепоглощающий звук. Он видел, как падают его люди. Видел, как с выгодных позиций на скалах «отделковцы» методично, без спешки, расстреливали их отравленными пулями. Это был не бой. Это было избиение.

И в этот момент, в самый пик агонии, когда очередная пуля пробила плечо его ближайшего воина, с Марком случилось нечто. Острая, жгучая боль не в его теле, а где-то рядом. В груди. Там, где под рёбрами билось его сердце, вдруг вспыхнуло лезвие ледяного огня. Это была не его боль. Это была… её боль. Тревога. Чистый, концентрированный страх не за себя, а за него. Словно невидимая струна, натянутая между ними, дрогнула и зазвенела предсмертным звоном.

Ася.

Мысль ударила в мозг, пронзив даже ультразвуковой вой. Карев. Он пошёл на поселение.