Развод с горцем (не)возможен! Мне придётся бежать… - Злата Зорич

дверь. Прошла в свою комнату мимо всё ещё спящих дочек и юркнула в маленькую душевую кабину. Долго стояла под горячими струями, глядя, как пар заволакивает стекло.

Вода смывала следы ночи. Следы его прикосновений, его поцелуев, его шёпота. Но внутри всё горело, и никакой водой это было уже не смыть. Теперь я пренадлежала ему. Я — его женщина.

Выйдя из душа, я надела подчёркнуто скромное платье, тщательно убрала волосы под платок. Привычный образ, маска, за которой я пряталась три года.

Потом пошла к девочкам, собрала их и вывела в общую гостиную, стараясь держаться непринуждённо. Девочки устроились за столом, а я начала готовить.

В этот момент в комнату вошла Елена и приблизилась ко мне, желая помочь с готовкой..

— Доброе утро, — сказала она хрипло. — Чем пахнет так вкусно?

— Оладьи будут, — ответила я, не оборачиваясь.

Потом наклонилась к ней близко-близко, так, чтобы другие не слышали, и прошептала:

— Адиль вернулся.

Елена замерла. Чашка дрогнула в её руках. Она медленно поставила её на стол и прижала ладонь к сердцу.

— Да ты что? — выдохнула она. — Где же он?

— В комнате для гостей, — я отвела глаза, чувствуя, как краска заливает щёки. — Приехал сегодня ночью.

Елена смотрела на меня, и в её глазах загорелось понимание. Она перевела взгляд на мои пылающие щёки и вдруг улыбнулась — тепло, понимающе.

— Ну, хорошо, — тихо сказала она. — Хорошо, девочка.

Я только ниже опустила голову. Елена взяла мою руку, сжала.

— Я рада за вас. Правда.

Я кивнула, не в силах говорить.

— А как же... — Елена запнулась, понизила голос до шёпота. — Он что, покончил с Исламом? Раз смог приехать?

Я подняла глаза. Всё тепло, вся радость, весь румянец схлынули с моего лица в одно мгновение.

— Нет, — ответила я глухо. — Пока ещё нет... Но есть зацепка. Дело в том, что...

Я набрала в легкие побольше воздуха и выдала:

— Дело в том, что Ислам убил свою вторую жену.

Елена побелела. Её пальцы, сжимавшие мою руку, дрогнули.

— Что? — переспросила она, не веря.

— Хадижу нашли мёртвой. Адиль приехал, чтобы сказать мне. Он начал расследование.

Елена смотрела на меня, и в её глазах отражался такой ужас, что у меня самой заныло сердце.

— Господи, — выдохнула она. — Это же...

— Да, — я опустила глаза. — Она погибла. И теперь у нас есть шанс посадить Ислама.

Я сказала это и вдруг почувствовала, какая тяжесть навалилась на мои плечи. Только что я парила на крыльях любви, а теперь — земля, холодная, жёсткая, реальная.

Моя свобода. Моё счастье. Они оплачены смертью другой женщины.

И теперь я не знала, имею ли я право на это счастье? Имею ли я право радоваться, когда другая женщина погибла?

Глава 33

И вдруг дверь на кухню открылась.

Я замерла, не в силах обернуться. Я знала, что это он — почувствовала его появление всем своим телом, каждой клеточкой души. Меня моментально бросило в жар, когда я услышала знакомый низкий голос. Сковородка в моей руке дрогнула.

— Всем доброе утро!

Я бросила на него один только быстрый взгляд.

Адиль стоял в дверях, приветливо улыбаясь всем, но мне казалось, что его улыбка обращена только ко мне одной. Он тоже украдкой посмотрел на меня, и в его взгляде было столько затаённого тепла, что у меня снова вспыхнули щёки.

— Адиль! — воскликнула Елена, всплеснув руками. — Глазам своим не верю!

Она кинулась к нему так быстро, как позволило её больное, уставшее тело, и обняла крепко, по-матерински. Адиль обнял её в ответ, и я видела, как его лицо смягчилось.

— Елена, — сказал он. — Ты всё такая же! Ничуть не изменилось!

— А ты... — ответила она, отстраняясь и разглядывая его. — Седины прибавилось... Но глаза те же, глаза не меняются!

Он усмехнулся.

— Работа у меня такая — старит.

— Знаю, знаю, — Елена махнула рукой. — Проходи, садись. Марьям оладьи жарит, ты как раз вовремя.

Адиль шагнул в комнату и начал здороваться с каждой женщиной, пожимать руки, представляться.

А я застыла у плиты, глядя на него. Каким он может быть разным — суровый и жесткий вояка на работе и такой тёплый, открытый с этими женщинами.

И мой. Совсем мой.

Он переводил взгляд с одной на другую, улыбался, отвечал на вопросы — и вдруг замер.

Потому что к нему подошла Амина.

Она выскользнула из-за стола и смело направилась прямо к нему. Маленькая, в своём клетчатом платьице, с двумя смешными хвостиками, которые я заплела ей сегодня утром. Она остановилась в шаге от него и подняла голову, разглядывая его снизу вверх.

В комнате вдруг стало тихо. Взгляды всех присутствующих обратились к ним.

Адиль замер, а потом медленно опустился на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне.

— Здравствуй, — сказал он тихо.

Амина смотрела на него огромными глазами. Три года — для неё это целая жизнь. Она была такой маленькой, когда они виделись в последний раз.

Я затаила дыхание. Сковородка в моей руке остывала, но я не замечала ничего вокруг.

— А я тебя помню, — сказала вдруг дочка, внимательно его рассмотрев.

— Правда? — спросил Адиль осторожно.

Амина молчала. Секунда, другая. Она снова принялась разглядывать его лицо — шрам на виске, седые виски, тёплые глаза. Потом вдруг улыбнулась.

— Помню! — сказала она уверенно и звонко. — Ты дядя Адиль!

У него дрогнули губы. Он сглотнул, и я увидела, как заблестели его глаза.

— Да, малышка, — ответил он хрипло. — Я дядя Адиль.

— Ты с нами играл, — продолжала Амина. — И башню из кубиков строил. И катал меня на плечах. Я упала чуть-чуть, но не плакала.

— Помню, — кивнул он. — Ты такая смелая!

— Я и сейчас смелая, — заявила она. — Только мама говорит, что я разбаловалась.

Он улыбнулся. Настоящей, открытой улыбкой, от которой морщинки собрались вокруг глаз.

— Мама правильно говорит. Но чуть-чуть баловаться можно.

— А ты надолго приехал? — спросила Амина, чуть наклонив голову.

Адиль вдруг посмотрел на меня. Коротко, быстро, но так, что у меня сжалось сердце.

— Думаю да, — ответил он после паузы. — Сначала мне нужно будет еще раз отъехать, но потом уже всё. Я останусь надолго.

— А ты будешь с нами играть?

— Буду.

— И башни строить?

— И башни.

— И на плечах катать?

— Обязательно.

Амина подумала секунду, потом шагнула к нему и обняла за шею своими маленькими ручками.

— Я рада, что ты приехал, — сказала она просто.

Адиль замер. Потом его руки обхватили её — осторожно, бережно, будто она была сделана из тончайшего стекла. Он прижал её к