Попаданка в беременную. Случайная жена дракона - Анжелика Янчевская

— Гадина! — снова вставил свои пять копеек Ворчун. — Я бы ей!..

Я невольно улыбнулась, наконец откусив кусочек булочки. Она была ещё тёплой, рассыпчатой и таяла во рту.

Странное тепло в груди, которое я почувствовала утром, не покидало меня весь день. Впервые за всё это время я почувствовала себя... человеком. Почти живой. Не пешкой на чужой доске, не заложницей обстоятельств, а просто женщиной, у которой есть подруга.

После завтрака мы с Анитой отправились на обязательную прогулку в сад. Лекарь велел мне дышать свежим воздухом хотя бы час в день, и впервые мне действительно этого хотелось. Не потому, что «надо», а потому, что хотелось.

Солнце было уже осенним. Бледным, неярким, прохладным. Но воздух был чистым, хрустальным. Пахло опавшей листвой, дымом из труб и увядающими розами. По дорожкам стелился лёгкий туман, клубясь у самой земли. Деревья стояли почти голые, чёрные ветви тянулись к серому небу.

— А правда, что лорд теперь будет ужинать с вами каждый вечер? — не унималась Анита, семеня рядом по хрустящей гравийной дорожке. Её щёки раскраснелись от холода и волнения.

Я лишь кивнула, чувствуя, как мои собственные щёки тоже начинают гореть, несмотря на прохладу.

— Ох, миледи! — Анита всплеснула руками. — Это же так… так романтично!

Я фыркнула.

— Романтично? Мы сидим в гробовой тишине и едим. Вот и вся романтика.

— Но он же пришёл! — не сдавалась она. — Сам лорд! К вам! Это многое значит!

— Это значит, что так велел лекарь, — буркнула я, глядя на жёлтый лист, медленно падающий с ветки.

— Миледи, — Анита остановилась и серьёзно посмотрела на меня. — Лорд Кайден ничего не делает только потому, что кто-то ему приказал. Даже если это лекарь. Если он пришёл — значит, сам этого хотел. Хоть немного. Хоть капельку.

Я промолчала, но тепло в груди стало ещё сильнее.

К вечеру это странное волнение, которое я пыталась подавить, только усилилось. Оно разрослось и заполнило меня изнутри.

— Миледи, пора готовиться к ужину, — мягко сказала Анита, когда мы вернулись с прогулки, продрогшие и раскрасневшиеся. — Я приготовила вам ванну. С лавандой и розовым маслом.

Ванна была божественной. Горячая вода окутала меня, смыла напряжение и усталость. Я лежала, закрыв глаза, вдыхая аромат лаванды, и пыталась не думать о предстоящем ужине. Не получалось.

После ванны, распаренная, расслабленная и пахнущая цветами, я стояла перед открытым шкафом в одной сорочке. Вчерашнее безразличие к своему внешнему виду испарилось, как утренний туман.

— Анита... а какое платье... — неуверенно начала я, разглядывая развешанную одежду.

Анита, которая складывала полотенца, тут же подскочила.

— О, миледи! — В её глазах загорелся азарт. — А давайте вот это! То, что цвета озера на закате! Оно так подчеркнёт ваши глаза! И фигуру! Вы будете как принцесса!

Она достала из шкафа платье из мягкого шёлка глубокого сине-зелёного оттенка. Действительно красивое. Простое, но изящное.

Я замялась, комкая в руках край сорочки.

— Оно не слишком... нарядное? Мы же просто ужинать будем...

— Нарядное?! — фыркнул Ворчун, появившийся у зеркала и покачивавшийся в воздухе. — Конечно, нарядное! Ты что, собираешься встречать его в мешке из-под картошки? Или в рубище? Давай-давай, надевай! Красота — страшная сила! А потом мы его… обаянием по голове! Дави его, девочка! Мой план в действии!

— Заткнись, — прошипела я так тихо, почти беззвучно, чтобы Анита не услышала, но дух лишь ухмыльнулся.

Я злилась на себя за эту девичью суету, за волнение, за дрожащие руки. Какая, в конце концов, разница, как я выгляжу? Мы просто ужинаем. По указке лекаря. Для ребенка. Для связи. Ничего личного. Но почему-то разница была огромной.

Анита помогла мне одеться, зашнуровала платье. Оно действительно сидело идеально, облегая фигуру, но не сковывая. Она расчесала волосы, уложив их мягкими волнами. Я смотрела на свое отражение в зеркале и почти не узнавала себя. Или узнавала? Может, это и была настоящая я — не бухгалтер Марина Волкова в старом пиджаке, а эта девушка в шелковом платье с блестящими глазами?

— Миледи, вы прекрасны, — искренне сказала Анита, отступая и любуясь результатом. — Просто… ах!

Часы на каминной полке показывали без четверти семь. Я была уверена, что он там, в своем мрачном кабинете, за массивным столом, тоже смотрит на часы. Готовит свою ледяную маску, собирает самоконтроль, убеждает себя, что идет сюда только потому, что «доктор велел». Что это всего лишь обязанность. Необходимость.

Но я видела вчера его взгляд. Тот короткий момент, когда его янтарные глаза задержались на мне чуть дольше, чем нужно. Я видела его любопытство, которое он пытался скрыть за безразличием. Он придет не только из-за ребенка. От этой мысли по спине почему-то пробежали мурашки.

Ровно в семь раздался стук в дверь. Три коротких удара. Мое сердце подпрыгнуло. Дверь открылась. Он вошел. Молча кивнул в приветствии. Но я видела. Видела, как его взгляд на долю секунды, на мгновение задержался на мне. Скользнул по лицу, по волосам, по платью. Дольше, чем требовалось для обычной вежливости. Гораздо дольше. Что-то промелькнуло в глубине его янтарных глаз, что-то, что он тут же погасил, задавил, спрятал за каменной маской.

Он сел напротив за уже накрытый стол. Анита, расставившая тарелки с дымящимся рагу из оленины с овощами, кувшин с яблочным соком и корзинку с хлебом, сделала быстрый реверанс и тут же испарилась, бесшумно закрыв за собой дверь. Мы остались вдвоем.

Тишина. Господи, какая тишина! Она звенела, давила на уши, заполняла все пространство. Я смотрела в свою тарелку, чувствуя, как горит кожа на лице, на шее. Он тоже молчал, методично резал мясо на аккуратные кусочки. Я слышала только треск дров в камине, тиканье часов и глухой стук собственного сердца где-то в горле. Надо что-то сказать. Хоть что-нибудь. Эта тишина сводила с ума.

Я сглотнула, собираясь с духом, и заставила себя поднять глаза.

— Спасибо. Слово прозвучало тихо, но в этой тишине показалось оглушительным.

Он медленно поднял бровь, не отрываясь от своего бокала с вином. Янтарные глаза впились в меня. Внимательные, настороженные.

— За Аниту, — пояснила я, заставляя себя не отводить взгляд. — За то, что… вернули ее. Быстро. Последнее слово я добавила с легкой усмешкой, вспомнив рассказ Аниты о зеленой от ярости Элоре.