Мажор. Ставка на любовь - Женя Громова

Он чуть прикусил мою нижнюю губу, и я судорожно вдохнула. Тимур тут же углубил поцелуй, удерживая меня так, что в мире не осталось ни воздуха, ни пространства — только он и этот пульсирующий жар между нами.

Мгновение, и Тимур приподнимает меня за бёдра, а мои ноги инстинктивно обвивают его торс.

— Тим… — я попыталась его остановить. — Нас могут увидеть!

— Пусть смотрят!

Кажется мы уронили рамку с цитатой великого поэта, что висела на стене.

— Тимур!

Его рука скользнула под мою рубашку, коснулась кожи — горячая, сильная. Я едва не застонала, но в голове вспыхнуло предупреждение, резкое, как удар током.

— Хватит, — выдохнула я, упираясь лбом в его плечо.

Тимур застыл, но не отпустил. Его дыхание было сбивчивым, губы скользнули к моей шее, оставляя там обжигающий след.

— Если тебе просто нужно поставить на мне свою метку — поздравляю, поставил. Доволен? Или непременно нужно затащить в постель?

Его взгляд стал тёмным, как штормовая вода.

— Затащу. Непременно, Ви.

— Пошли, — сказала я. — Решим эту проблему прямо сейчас и отстанешь уже от меня.

Я дёрнулась в его руках — не пустил.

А потом выдохнул мне на ухо:

— Я собираюсь трахать тебя долго, много и с чувством, Ви. Эта история не на один раз.

Слова ударили, как пощечина. Щёки вспыхнули, но не от стыда — от злости и… чего-то ещё, предательского.

Я всегда считала, что умею держать себя в руках. Оказалось — нет.

Сердце забилось так, будто хотело вырваться наружу. Воздуха стало мало.

В ушах звенело. Хотелось врезать ему. Хотелось поцеловать. Хотелось — чтобы он исчез. И чтобы навсегда остался рядом.

Где-то глубоко внутри опасно закололо, и я возненавидела себя за то, что эти дерзкие, наглые слова вызвали дрожь внизу моего живота.

Чёрт. Я была сама о себе лучшего мнения.

— У тебя всё в порядке? — раздалось за спиной. Лена.

Я воспользовалась тем, что Тимур отвлёкся, и выскользнула из его рук.

Я не знала, от кого бегу — от него или от самой себя.

— Идём, на пару опаздываем, — сказала я, пробегая мимо Лены и хватая её за руку.

Мы вылетели из комнаты. Лена что-то говорила, но слова пролетали мимо — всё заглушал грохот крови в ушах.

Ступени казались длиннее, чем обычно. Коридоры — уже. Я торопилась, сердце всё колотилось, будто Тимур всё ещё держал меня прижатой к стене.

Где-то сбоку настойчиво звучал голос Лены — она что-то повторяла раз за разом.

Я обернулась:

— Что?

— Ты в порядке? — спросила она. — Просто… Алиса сказала…

Я нахмурилась. С каких это пор Лена разговаривает с Алисой? Но ответить не успела — мимо нас прошёл профессор Громов.

— Вам особое приглашение нужно, Левина? — прищурился он. — У вас сейчас моя пара. Марш на занятие!

Я бросила на Лену последний взгляд и поплелась за опаздывающим профессором.

Когда мы остались вдвоём, профессор вдруг решил обратиться ко мне снова.

— Слышал, что произошло в столовой.

Я молчала. Лучше бы никто ничего не слышал…

— Не надо вам общаться с этой компанией, — он кивнул куда-то в сторону корпуса. — Не понимаю, почему вас всех так тянет к этим безмозглым богатеньким мальчишкам.

Я открыла рот, чтобы возразить, но на самом деле он прав. Я приехала учиться, а не разводить драму.

— На занятие, — коротко сказал он и пошёл дальше. — И ради бога, поправьте рубашку!

Я посмотрела вниз, несколько пуговок были расстёгнуты! Стыд какой. Быстро оправила одежду и, чувствуя на себе неодобрение профессора, двинулась следом за ним, всё ещё слыша в голове отголоски грубого шёпота Тимура: «Я собираюсь трахать тебя долго, много и с чувством, Ви».

Я зажмурилась, отгоняя воспоминание.

Вошла в кабинет следом за профессором, села на свободное место за первой партой, прямо под пристальным и неодобрительным взглядом профессора Громова.

Тетрадь раскрылась сама собой, ручка привычно легла в пальцы, но буквы на доске расплывались, будто кто-то поливал их водой.

Я пыталась сосредоточиться на формулировках, но в голове снова и снова повторялись слова Тимура.

Эта история не на один раз.

Чёрт, почему от этой фразы у меня по спине пробегала дрожь?

Профессор что-то писал мелом, щёлкал указкой по доске, а я всё время ловила себя на том, что пальцы тянутся к губам, туда, где ещё недавно был он.

Я сжала кулаки, заставляя себя смотреть в конспект.

Надо выкинуть его из головы. Просто… выкинуть!

Глава 34. Библиотека

Пары тянулись бесконечно.

Я сидела, стараясь выглядеть сосредоточенной, но тревога грызла изнутри, как мышь, забравшаяся в мешок с зерном. Лена пару раз пыталась меня разговорить, но я делала вид, что увлечена записями. Каждое упоминание Тимура внутри отзывалось неприятным холодом, перемешанным с чем-то, что я упорно отказывалась анализировать.

На обед я не пошла. Просто не смогла. Не хотелось ни есть, ни видеть кого-то из… них.

Вечером — та же история. Теннис я пропустила. И в общежитие идти не хотелось: слишком велика вероятность, что он окажется там, и тогда… Я не была готова к новой сцене.

Поэтому направилась в библиотеку. Здесь, среди запаха книг, я могла спрятаться от всего мира.

Положила перед собой тетради, учебники, разложила ручки — будто строила баррикаду между собой и реальностью.

И успокоилась.

Погрузилась в задания, заставляя себя вчитываться в каждое слово, искать нужные формулировки, переводить сложные тексты.

Время текло ровно, как строчки в учебнике, и я уже почти совсем перестала тревожиться, когда рядом с моей рукой кто-то поставил кружку. Запах жасмина коснулся меня первым.

— Твой любимый, — тихо сказал знакомый голос.

Я подняла глаза. Тимур.

Без улыбки-хищника, без нахальной искры в глазах.

— Можно? — кивнул на соседнее место.

Прогнать его? Или пусть скажет, что хотел? Как прошёл его день?

Пока я думала, что ответить, Тимур просто сел рядом, достал из рюкзака книгу и тетрадь, положил перед собой.

Какое-то время мы сидели молча. Только шелест страниц и мягкий запах чая. Он не пытался заговорить, не тянулся ближе, просто занимался своими делами.

И только спустя минут двадцать, не отрывая взгляда от своих записей, он сказал:

— Прости.

Это слово упало на стол между нами, как камешек в воду — и от него во все стороны разошлись круги, нарушая мой хрупкий покой.

Я опустила взгляд обратно в конспект, делая вид, что ничего не услышала.

Но строчки путались, а сердце билось как-то