Короткими шагами - Яната Таян

И вот я уже на диване в гостиной. Усаживаюсь поудобнее.

Не могу ждать ни секунды.

Наконец могу расслабиться. То, что мне сейчас так необходимо!

Слышу приближающийся ритмичный стук когтей по паркету.

Месси останавливается напротив дивана возле журнального столика, мило смотрит мне в глаза, а сам медленно лапой двигает статуэтку к краю столика. Она бесшумно падает на ковер.

Что это было? Что за подстава?

Наверное, в комнате Алины Месси решил, что сбрасывать предметы и смотреть на мои ошарашенные глаза может быть очень веселой игрой.

Нет, это не моя игра!

Натягиваю на лицо блаженную, безмятежную улыбку, подхожу к Месси и глажу его по хитрой голове. Прижимаю книжку к груди и ухожу на второй этаж.

Слышу за спиной жалобное поскуливание.

Хорошо, ему наверх нельзя. Еще надумал бы меня с лестницы сбросить. Тогда мне точно не видать прямохождения.

Надо придумать более безобидную игру.

Если что-нибудь разобьется, да еще памятное, то как я буду возмещать ущерб? Полы если только драить, а здесь такие площади, что всю жизнь в рабстве можно провести.

Не-е-т, спасибо, я в такие игры не играю.

Лучше в комнате, которую мне выделили, сказку почитаю от греха подальше.

33. Город дорог

Валентина

В больнице оказываемся вовремя. Ничего не пропустили.

Утро в отделении всегда одинаковое: термометры, анализы, таблетки, «аромат» больничной каши, обход Власова.

Мои руки трясутся — завтра операция. Но теперь я боюсь не за себя.

Власов хмурится, глядя сначала в планшет, потом на Полину. Его голос звучит сухо и недовольно.

— Гемоглобин ниже нормы, дефицит массы. Полина, в таком состоянии аппарат Илизарова — это огромный риск. Кость не выдержит, начнется воспаление или, еще хуже, кровотечение.

Она сжимается, становится еще меньше на этой огромной больничной кровати. Совсем одна. Бедная девочка.

— Есть альтернатива? — не выдерживаю я.

Власов быстро переводит взгляд на меня.

— Есть, Валентина Викторовна, — делает уверенный шаг ко мне. — Внутренний штифт, современные пластины. Это безопаснее и эффективнее. Но дорого… Очень дорого. В квоту не входит.

Власов смотрит на меня пристально, не моргая. Я понимаю, о чем кричит этот взгляд.

Потом разворачивается к Полине.

— Полина, — голос становится строгим. — Набирай вес и поднимай гемоглобин. Иначе операцию отменю. Высокобелковая диета, витамины. К понедельнику показатели надо подтянуть.

Она молчит. Смотрит в стену.

Власов подходит ко мне.

— У вас, Валентина Викторовна, все в порядке. Анализы в норме, — выключает планшет.

Перекатывается с ноги на ногу и трет переносицу.

— Настраиваемся на позитив! — пытается сказать бодро, но выходит с запинками.

— Завтра операция, наркоз эпидуральный. Позже подойдет анестезиолог, — говорит уже уверенно.

Выходит.

В палате тишина.

Полина продолжает смотреть в стену, плечи начинают дрожать.

— Поля, — говорю тихо. — Давай мы оплатим операцию. Николай все устроит. Тебе не нужно мучиться с этим аппаратом.

Поворачивается ко мне, взгляд замораживает. В нем нет принятия и одобрения — только ледяная гордость.

— Нет, — отрезает она. — Спасибо. Я не возьму деньги. Очень большая сумма. Не нужно этого. Я сама справлюсь.

Встает и выходит, хромая сильнее обычного.

Я сижу. В груди — пустота.

Вечером приходит Николай. Он бесцельно топчется по палате. Вижу, что переживает за меня.

Я хватаю его за рукав.

— Коля, нужна помощь. Полине требуется операция. Дорогая. Я предложила оплатить, но она и слышать не хочет. Девочка мне как родная. Ты понимаешь? Я смотрю на нее и чувствую… Мы должны ей помочь.

Голос ломается. Я зажимаю рот ладонью, чтобы не разреветься.

— Пожалуйста, поговори с ней, с Власовым. Убеди. Это жизненно важно! — срываюсь на последнем слове, слезы уже текут по щекам. Я не могу их остановить.

Николай садится на край кровати. На лице привычная невозмутимость, но глаза… в них прячется беспокойство.

— Валя, послушай, — он берет мои руки. — Ты сейчас на эмоциях перед операцией. Девочка сирота, я понимаю. Но всем не поможешь.

— А мы не будем помогать всем, мы поможем Полине. Представь, что нашей Алине тоже нужна помощь и рядом никого, — смотрю ему в глаза и пытаюсь разглядеть хоть чуточку согласия.

Не выдерживаю и закрываю лицо руками. Я понимаю Колю, но сдаваться не собираюсь. Как можно оставаться в стороне?

Николай долго молчит, тяжело вздыхает и сильнее обычного обнимает меня.

А я смотрю на пустую кровать Полины и молюсь, чтобы все получилось.

Прижимаюсь к Коле. Внутри — надежда, страх и пустота. Все вместе.

Полина напоминает мне волчонка, у которого сломана лапа, хвост поджат, но зубы оскаливаются на любого, кто подходит близко. Слишком гордая.

Позже я снова предлагаю помощь. Она смотрит на меня и говорит ровно:

— Если не перестанете — я перейду в другую палату.

Сворачивается на кровати в клубочек, как дикий зверек, и только изредка подрагивает плечо.

Весь вечер я ворочаюсь, колено дергает. Завтра операция, но я не могу о ней думать. Это кажется такой мелочью, когда внутри все скулит от бессилия.

И вдруг меня осеняет!

Выхожу в коридор. Пальцы сами набирают Колин номер.

— Коля, — шепчу так, что губы почти не двигаются. — Полина не берет деньги от нас. Но есть фонд «Город дорог», мы с ними работали по детдомам. Скажи, пусть оформят как анонимное пожертвование. Мы компенсируем. Пожалуйста.

Молчание. Слышно только, как он дышит.

— Ты пугаешь меня, Валентина.

— Коля, я тебя умоляю.

Тишина. Я замираю, даже сердце, кажется, останавливается.

Коля делает шумный вдох, продолжительно выдыхает. Я не дышу, боюсь пошевелиться и пропустить самое важное…

— Ладно. Сделаю.

Крепко сжимаю телефон. Стою посреди коридора, как дура. Горло перехватывает. От висков до пальцев ног разливается горячая волна.

— Завтра врач ей скажет, — голос Коли становится тверже. — Валя, только не привязывайся к ней. Это просто помощь. У девочки своя жизнь.

— Да, — выдыхаю. — Все, что угодно, лишь бы Полина была здорова.

Утром в палату входит Артемий Романович.

Я делаю вид, что читаю, но вижу только белые пятна.

Власов подходит к кровати Полины. Он выглядит непривычно бодрым.

— Полина, отличные новости, — голос звучит чуть громче, чем нужно. — Наш запрос в фонд «Город дорог» одобрили. Покроют операцию и фиксаторы.

Она сидит не шевелясь. Пальцы вцепились в одеяло.

— Полина, ты здесь? — Власов наклоняется, пытаясь заглянуть ей в глаза, но тут же выпрямляется.

— Одобрили? — голос тонкий, недоверчивый. — Как? Вы говорили, шансов нет.

— Связались со мной вчера, все объяснил, — он даже не моргнул. — Теперь твоя задача — есть и набирать вес. Операция через неделю.

— Спасибо, — выдыхает.

Браво, Артемий, ты настоящий актер!

Только вот я успеваю заметить, как у