Короткими шагами - Яната Таян

После приема я не могла уйти.

Мне хотелось задержаться, просто быть рядом с этой необычной девочкой. Но водитель сообщил, что муж срочно просит возвращаться и пришлось уйти. Потом долго корила себя: почему не осталась, почему не заговорила, не узнала о ней больше? Понимала, что это выглядело бы странно, а все равно ругала себя.

С тех пор сон вновь стал моим ночным спутником. Каждую ночь мне снится, как я держу маленькую Алину в саду, и просыпаюсь в слезах со сдавленным сердцем.

Поэтому, когда я встретила Полину в больнице — не поверила своему счастью.

Мне стоило немалых усилий уговорить ее перебраться в мою палату и остаться.

С ней мне спокойно. С ней притупляется испепеляющая боль утраты. Похоже, моя психика выбрала ее как заместительную терапию.

Меня выворачивает наизнанку от одной мысли, что мы больше не увидимся. Плевать на логику, плевать на то, что едва знакомы. Может, она думает, что я чокнутая богачка. Пусть так. Мне с ней по-настоящему спокойно и тепло, и я сделаю все, чтобы рядом со мной она тоже отогрелась.

И вот снова этот сон. Я держу свою малышку, не хочу просыпаться. Слышу звук отрывающейся двери.

Образы исчезают без следа, возвращая меня к действительности.

Заходит Николай.

— Привет, дорогая, ты как? — его голос звучит обеспокоенно. — Вернулся ночной кошмар? Слышал, как ты стонала и глаза опять заплаканные.

— Да, сон вернулся, — говорю я, чувствуя неприятный холодный пот на лбу.

— Может, съездим в клинику? — вижу, как он готов сорваться и отвезти меня куда угодно прямо сейчас.

— Нет, — мотаю головой. — Я волнуюсь перед операцией, вот и вылазит прошлое.

— Я хотел поговорить, — Николай делает глубокий вдох.

Я прекрасно понимаю, что он хочет мне сказать. Наливаю в кружку воды и залпом выпиваю.

— Знаю, о чем ты будешь говорить. Полина хорошая девочка.

— Ты права, — Николай садится рядом на кровать, берет мою руку. — Я хотел открыть тебе глаза и вразумить, но сейчас понимаю, что это мои были закрыты. Не зная человека, навешал на нее всякого. А что я мог подумать после стольких обманов и разочарований⁈

— Ты встретил ее, да? Скажи, она прелесть! — чувствую, как расплываюсь в улыбке, и неприятные воспоминания о сне окончательно развеиваются.

— Стал невольным свидетелем ее разговора по телефону. Теперь я уверен, что Полина в этой палате не по своему коварному плану, а в результате твоих ловких манипуляций, дорогая.

— Тише, — я испуганно смотрю на дверь. — Она может услышать!

— Зачем тебе это, Валюша? Твое сердце мало разбивалось?

— В этот раз все будет по-другому, — говорю я уверенно, хотя сама еще не знаю как. Просто чувствую.

— Милая, тебе не кажется, что я это уже слышал множество раз. Надеюсь, ты не думаешь, что Полина — наша дочь?

— Нет, конечно. Полина невероятная. Мне с ней спокойно, понимаешь? Я уже и не помню, когда себя так хорошо чувствовала.

— Так хорошо, что сон вернулся?

— Я волнуюсь из-за операции, — поспешно оправдываюсь я. — Полина здесь ни при чём. Пусть она останется, Коля. Я прошу тебя!

— Главное, что тебе хорошо, — его взгляд смягчается. — Я прослежу, чтобы это так и оставалось.

Он касается моих губ — нежно, успокаивающе.

— Еще раз для закрепления материала, — в его голосе появляется знакомая, деловая нотка. — Валя! Я пробил Полину. Там все чисто. Она хорошая девочка, но не наша. Ее мать живет в Турции. Отец неизвестен. Воспитывал дед. С одиннадцати лет она в детском доме. Полина совершеннолетняя, а Алине на днях исполнилось семнадцать. Полина сто процентов не наша дочь. Это ясно?

— Яснее некуда, Николай, — убедительно соглашаюсь я, но… не на сто процентов. Мое сердце считает ее своей, пусть так и будет. Человек может быть близким и без генетического родства. Может, мы родственные души.

И здесь мне в голову приходит странная идея:

— Слушай, а что, если завтра мы с Полиной на ужин приедем? Я соскучилась по уюту, да и хочется домашних блюд. Так приелись эти больничные стены и еда из коробок! Мне перед операцией будет полезно. Ты не против?

— Даже не знаю… Зачем брать с собой Полину? Приезжай сама. Я отправлю водителя или приеду за тобой.

— Не хочу девочку одну оставлять. В люксе после детского дома она чувствует себя некомфортно.

— Смотри сама, милая. Я не против, но и не за. Ты к ней привяжешься, а она взрослая девочка, у нее своя жизнь.

— Спасибо, что не против. Значит, завтра встречай гостей.

Николай уходит, а я остаюсь сидеть на кровати, прижимая ладонь к сердцу. Оно больше не ноет в привычной, изматывающей тоске.

Сердце сделало выбор.

31. Она нас убьет

Полина

Во-о-от это до-о-ом! Какой же он огромный!

Я такие только в фильмах видела.

Ловлю на себе изучающий взгляд Валентины, но тут же мое внимание приковывает огромный, буйно цветущий сад. Если рай существует, то этот сад — точно его филиал.

Глубоко вдыхаю цветочный аромат и пытаюсь его запомнить, чтобы потом наслаждаться воспоминаниями. Вряд ли я здесь еще когда-нибудь окажусь.

Пролетает мимо яркая бабочка. Она словно последний, недостающий пазл, который делает эту картину идеальной. Я пытаюсь до нее дотянуться, и в тот же миг у меня появляется жгучее ощущение, что я точно раньше видела эту сцену. Но никак не могу вспомнить из какого она фильма или, скорее всего, сказки. Здесь волшебно.

Меня принимают как важную гостью. У Валентины имеется даже прислуга — мужчина в строгом костюме тут же открывает дверь, девушка в аккуратном сером платье предлагает снять верхнюю одежду. Ну а что, это естественно с таким-то дворцом.

Но самое интересное, у них есть собака. Не какая-то там лимитированная порода микрособак за много денег с кличкой из пяти незапоминающихся слов, а обыкновенная дворняга. Большая, лохматая, по глазам видно, что умная и добрая. Похожа на дальнюю родственницу овчарки. Таких в нашем городе на каждом углу можно встретить, только совсем не дружелюбных.

— Знакомься — это Месси, — Валентина гладит собаку по голове, а та в ответ машет хвостом так, что, кажется, сейчас взлетит. — Месси всегда таскает с собой мяч. Наверное, в прошлой жизни был футболистом. У них с Николаем забавная игра. Месси решил, что наша комната отлично подходит в качестве ворот и постоянно пытается забросить в нее мяч, а Николай всячески этому препятствует, считая себя вратарем. Мы не пускаем Месси на второй этаж, но этот шалун притворяется, что не понимает.

Пес игриво гавкает, носом подкатывая мяч