Короткими шагами - Яната Таян

Беру ее лицо в руки. Смотрю в глаза. А у нас оказывается прогресс. Полина не плачет. Первый раз при нашей встрече она не плачет.

Глаза нереальные, я в них опять проваливаюсь туда, где нет ни времени, ни проблем — только мы. Смотрю и понимаю: вот мой дом. Вот здесь мое место. Никуда больше не хочу идти, ничего не хочу искать. Просто стоять бы так целую вечность и чувствовать, как по венам разливается это спокойное, уверенное «Моя».

Но всыпать профилактически надо. Я чуть с ума не сошел от ее игнора. Что это было? Отступаю на шаг.

— Ты почему пропала? Не отвечала, не писала?

— Потому что дура! — тихонько произносит, опуская взгляд.

Ее смущение бесценно.

— Не буду спорить.

— Эй! — в шутку слегка бьет мне в плечо, заглядывая в глаза.

— Я не знал, что думать. Скучал. Очень. Оказывается, я умею скучать, прикинь!

— Видишь, какую я у тебя суперспособность открыла, — говорит довольно улыбаясь.

— Ну не сказал бы, что это суперспособность, больше похоже на побочный эффект.

— Нет, у моего идеального квартиранта не может быть побочных эффектов, только суперспособности, — возражает, хитро прищуривая глаза.

Смеемся, держась друг за друга. В этот момент все напряжение и неловкость, если они еще и были, окончательно улетучиваются.

Она так близко. Я нежно касаюсь румяной щеки, а потом притягиваю Полину к себе. Наши губы, наконец, находят друг друга, и я тону в этом нежном, легком поцелуе, забывая обо всем на свете.

Это не страсть, это что-то гораздо более глубокое. Абсолютное счастье.

Когда мы отстраняемся, я чувствую такую легкость, будто все внутренности улетели в космические просторы.

— Где у вас можно спокойно посидеть, поговорить, перекусить? Мне срочно нужен литр кофе.

Кафе оказывается неподалеку.

Идем за ручки как подростки, и это так кайфово!

Как будет дальше неясно. Понятно только, что мы вместе и нам круто.

Пока ждем заказ, Полина рассказывает обо всем, что случилось за месяц. Не замолкая ни на секунду.

— Ты решила одним махом ответить на все проигнорированные сообщения и звонки?

Виновато отводит взгляд в сторону.

— Прости, это я все еще дуюсь на твое поведение, но поцелуй за каждое пропущенное сообщение определенно исправит ситуацию.

— Хитренький. Мы тогда сегодня все переделаем, и на завтра ничего не оставим.

Вспоминаю, что это цитата из какого-то старого фильма. Мама его смотрела раз сто.

— Знаешь, я думал, что ты не хочешь со мной общаться потому, что у меня аллергия на котов, — с наигранной серьезностью, приправленной нотками обиды заявляю я.

— Опять ты шутишь. Просто я не понимала зачем тебе хромая калека, когда вокруг много роскошных рыжих здоровых красавиц.

— Взяла вот и решила. Я считаю, тебя срочно надо наказать, например, отшлепать.

В шутливой форме привожу акт правосудия в действие.

Полина заливается от смеха. Так приятно видеть ее такой радостной и без опухшего от слез носа.

— А серьезно, Ян. Ты почему приехал?

— Я не мог не приехать. Каждый день о тебе думал. Скучал. Хотел поговорить, а ты трубку не брала. Нельзя так с живыми людьми, Полина. Теперь ты должна мне еще поцелуй за каждый день, прожитый в страдании.

— Мне тоже было плохо без тебя. Но я спасала тебя от обузы. Я только через год стану нормальной, и то не факт. Зачем тебе это все.

— Глупости какие, ты и так нормальная. Нет, ты прекрасная. Самая прекрасная в мире. И в моих должниках. Будешь до конца дней теперь рассчитываться.

Целую ее и не хочу останавливаться. Это так органично, как дышать. Как я раньше жил без этих губ⁈

— Ян, а как мы теперь будем? — ее и до того румяные щеки еще больше заливаются краской. — Ну… Как я тебе буду долг отдавать?

— Я что-нибудь придумаю. Главное, что мы вместе. А мы ведь вместе, да?

Ищу в ее глазах подтверждение, потому что это сейчас важнее всего на свете.

— Да, — шепчет мне в губы и меня уносит.

В этом «да» заключено все: и обещание, и надежда, и наконец-то покой.

Мы вместе!

27. Это не сон

Полина

Сегодня меня госпитализируют. Обратный отсчет начался.

Очереди уже давно не напрягают — это вообще ничто по сравнению с обещанным мне «адом». Каждый день в голову, как змея, пролазит мерзкая, противная мысль, что операция сделает только хуже. Всплывают слова Власова, что с такой хромотой можно ходить как королева. Но это не в моем царстве. Если ее величество может позволить себе подобную вольность, то я простая смертная и хочу ходить как обычный человек, мне не надо по-королевски.

Целый час сижу в переполненном приемном покое. Ну как сижу — в основном стою у стенки, подпирая ее плечом. Потому что как только освобождается место, так сразу же появляется более «достойная» жертва травматологии и ортопедии.

Я листаю свои старые выписки, смотрю на эти буквы, и мне кажется, что я читаю какую-то чужую жизнь. И все время в голове крутится эта змеюга: а вдруг я сейчас решусь, а потом буду жалеть? А если не решусь — буду еще больше раскаиваться. Но ведь и оставшаяся жизнь может стать короче, если тянуть. И от этого выбора у меня внутри будто все перемешивается, даже есть ничего не могу — несколько дней еда просто не лезет.

Я боюсь не столько боли, сколько того, что после операции все будет не так. Что я стану другим человеком, и даже если тело починят, я сама себе буду чужой. Часто мне кажется, что проще вообще ничего не трогать. Пусть будет как есть. Плохо, но привычно. А потом снова накрывает понимание того, что дальше будет только хуже.

Днем я делаю вид, что все нормально, а ночью змея опять залезает в голову и: «А вдруг ты не проснешься? А вдруг все пойдет не так?»

Сейчас просматриваю фото в телефоне — там я улыбаюсь, а меня обнимает Ян. У той девушки на снимке будто ничего не болит. Смотрю и думаю: а та я, что будет после операции, останется на меня похожа?

Или проснусь с чужим голосом, чужой походкой, даже чашку буду держать по-другому. Мне безумно страшна предстоящая боль, но больше всего я боюсь после всего не узнать себя в зеркале.

Взгляд снова падает на фото. Ян там такой уверенный, и, мне кажется, будто он прямо сейчас шепчет: «Все будет хорошо». Я цепляюсь за эту мысль, прогоняя все эти «а