Твоя пустота - Айрин Крюкова

– Боже… – прошептала я. – Ты… ты ранен?

Он опустил взгляд, будто только сейчас вспомнил об этом. В его глазах мелькнуло раздражение.

– Не паникуй, – пробормотал он и хотел встать, но я резко схватила его за плечо. – Рана не глубокая.

– Что?! Ты серьёзно?! Ты… у тебя кровь, Мэддокс! Это… это ножевое?!

Он скривился. Не от боли, от раздражения.

– Да не ори ты, – выдохнул он, качнув головой. – Я сказал рана не глубокая. Не смертельно.

Я тряслась. От холода, от ужаса, от того, что он вот так, посреди улицы, один, в крови… Прятался, чёрт возьми. От кого? Что случилось?

– Кто это был?.. Кто это с тобой сделал?

Он не ответил. Только тяжело выдохнул и откинул голову к стене.

– Мэддокс… – голос сорвался. Я едва не плакала. – Ты не можешь здесь сидеть! Надо в больницу. Или хотя бы домой. Я вызову машину. Дай телефон, давай…

Он вдруг поймал мой взгляд. Его глаза сузились, лицо стало жёстким.

– Ни хрена ты не вызовешь, ясно? – сказал он тихо, но так, что мороз пробежал по спине. – Никуда я не поеду. Тем более не в сраную больницу.

– Тогда ко мне! – вырвалось у меня. – Поехали ко мне, я обработаю, перевяжу! Ты не можешь просто остаться здесь!

Он снова посмотрел на меня, будто взвешивал. Щека у него была в крови, в уголке рта засохшая ссадина.

– Поможешь мне встать? – наконец бросил он хрипло. Я быстро кивнула и подставила плечо.

Он оперся на меня. Я почувствовала, насколько он тяжёлый. Горячий. Царапины, кровь, испачканная куртка.

Я не знала, что с ним случилось.

Но знала точно, оставлять его так я не собиралась.

– Пошли ко мне, – твёрдо повторила я, сжимая его руку, в которую он слабо опирался. – Мой дом буквально через пару кварталов. Там тепло. Я дам тебе что-нибудь переодеться… Я всё обработаю.

Он молчал. Просто стоял, выпрямившись с трудом, и смотрел на меня так, будто решал, стоит ли мне вообще доверять. А может, пытался уговорить себя, что не упадёт по пути. Его взгляд соскользнул на улицу. Туда, где только что скрылись те мужчины. Затем снова на меня.

– Я не могу тебя оставить здесь, – прошептала я, уже тише. – Слушай, если ты не пойдёшь, я вызову скорую. Или полицию.

– Ни хуя, – процедил он сквозь зубы, резко. Грудная клетка дёрнулась от боли, и он прикусил губу.

– Тогда у тебя нет выбора, – я сжала его запястье. – Пошли.

Он посмотрел на меня, как будто ему хотелось выругаться или отвергнуть моё предложение, но… вместо этого устало прикрыл глаза, задержал дыхание на пару секунд и выдохнул:

– Веди.

Я подставила плечо, он обнял меня за спину, и мы медленно двинулись в сторону моего дома.

Но не прямо. Я сразу свернула с главной улицы туда, где нет людей, нет открытых витрин, где не горят яркие вывески. Мы шли узкими переулками, где асфальт был треснувший и мокрый, где пахло сыростью и ржавчиной, где не было камер и зевак. Иногда я прижимала его к стене и сама замирала рядом. Стояли, не дыша, пока проезжали машины или проходили люди. Я боялась, что те, кто его избил, ещё где-то рядом. Он хромал сильнее, чем сначала. И пару раз я реально подумала, что он упадёт. Но он держался. До конца.

У него дрожали пальцы. Его вес всё сильнее давил на моё плечо. Под курткой чувствовалась немного влаги. Кровь. Я буквально ощущала её тёплой лентой на своей коже. От этого внутри всё сжималось, а горло будто заполнялось криком, который я не могла выпустить.

– Осталось немного, – шептала я.

Он ничего не отвечал. Только смотрел прямо перед собой, стиснув зубы.

Когда мы выбрались к моему району, я снова свернула за угол и вывела его через чёрный двор, минуя всё, что могло привлечь внимание. Наконец, показался подъезд.

Я выдохнула с облегчением, когда за спиной услышала, как он вдруг сказал тихо, почти равнодушно, но так, что мне стало не по себе:

– Ты с Дэймоном вчера трахалась?

Я застыла на полшага.

Повернула голову. Уставилась на него.

– Что?

Он посмотрел прямо в глаза. Спокойно. Жёстко. В его лице не было никой эмоций. Это интерес? Или насмешка? И эта равнодушная ухмылка на разбитых губах. Такая мерзкая, наглая, как будто всё, что происходило до этого, было неважно.

– Ты всё прекрасно услышала, – проговорил он. – Ужин, потом машина… У него лицо было довольное, когда вы уходили. У тебя тоже. Вот и спросил.

Я задохнулась от слов. Внутри всё оборвалось. Я ощутила не просто злость, а обиду, разочарование, унижение. У меня кровь прилила к щекам.

– Ты в своём уме? – прошипела я, не веря, что это вообще происходит. – Ничего такого не было. И не смей говорить в таком тоне.

Он хмыкнул. Уголок его губ дёрнулся. Усмешка с холодом, с язвительностью. Как будто ему было даже приятно видеть мою реакцию.

– Успокойся, – бросил он. – Просто спросил.

– Ты не просто спросил, – я отвернулась, чувствуя, как сердце бешено бьётся в груди. – Ты снова ведёшь себя, как… как мудак. Даже когда полумёртвый.

– Привычка, – отрезал он.

Я стиснула зубы. И всё равно продолжила тащить его к подъезду. Несмотря на его слова, на эту наглость, на то, как легко он может сбить меня с толку.

Он шёл, молча. Только немного сжал мою талию, когда мы подошли к двери.

Я достала ключи, с трудом открыла, помогла ему войти. Свет в подъезде был светлым. Мы подошли к лифту, и я тут же нажала кнопку.

– Ты правда собираешься меня тащить в свою квартиру? – хрипло спросил он, когда двери закрылись.

– Уже тащу, – буркнула я, избегая его взгляда. – У тебя, как бы, крови больше, чем сознания. Так что заткнись и не мешай мне тебя спасать.

Он усмехнулся снова. Но на этот раз… тише. Без издёвки. Может, даже с каплей благодарности. Хотя бы глубоко спрятанной.

Когда лифт остановился и двери открылись, он шагнул вперёд, опираясь на меня сильнее. Ещё чуть-чуть. Моя квартира буквально в двух шагах.

Он шагал медленно,