Машенька для двух медведей - Бетти Алая

Глава 38

Маша

Не успеваю даже моргнуть, как Дэн бросается на Наиля, с огромной силой швыряет его в стену. Весь дом сотрясается. Будь оборотень человеком, костей бы не собрали. Но Наиль лишь рычит.

Пытается встать, но мой мишка хватает волка за грудки.

Гриша делает рывок к старшему, но Дима перехватывает его. Низко рычит, глаза младшего вспыхивают. Что происходит?

— Знаю, что тебе больно это слышать, Громов, — спокойно говорит Наиль, словно не его сейчас огромными лапищами пригвоздили к стене, — но да, это сила Ткача.

— НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! — Дэн стремительно выходит из себя.

А я сижу, глотаю ртом воздух. Ничего не понимаю.

— Вы бы истинную свою пожалели, — сдавленно шепчет Наиль, — она напугана до чёртиков. А вы херней страдаете. Давно пора смириться и дальше жить... даже если ты, Громов, ЕГО потомок.

— Кто это? — тихо спрашиваю, — Ткач? Расскажите мне! Милый! Чей ты потомок?

Подхожу к Денису, обнимаю сзади. Смыкаю руки на его напряженном животе. Он весь, словно факел. Обжигает. Но мне плевать. Я готова перебарывать себя каждый раз, когда он выпускает медведя.

Лишь бы ему не было больно. И грустно!

— Не нужно драться, прошу вас, — шепчу, тыкаюсь лбом между лопаток Дениса, — просто расскажите...

— Ладно, — Дэн отпускает волка, Наиль поправляет рубашку.

— Могу я, если тебе тяжело, Громов, — Гриша и Дима всё еще глядят друг другу в глаза.

— Сам расскажу, — выдыхает Денис, разворачивается и крепко меня обнимает, — прости, Машуня. Просто эта тема больная для меня.

— Но почему? — не понимаю, — объясните мне всё сейчас же!

Медведь ведет меня к дивану, сажает. Целует руки. Гриша опирается на камин, глядит на танцующие языки огня.

— Ткач... это редкий дар, — говорит Наиль, — я бы даже сказал, уникальный. За всю историю оборотней был лишь один Ткач. Точнее была... и она таких дел наделала, до сих пор разгребаем.

— Она убила кого-то? — шепчу.

— Можно и так сказать. Ткач — это девушка, с которой началась история вражды волков и медведей, — хмыкает Гриша, — и лишь сейчас, спустя сотни лет мы кое-как пытаемся найти общий язык.

Денис молчит. Желваки мишки ходят ходуном, а взгляд сосредоточен.

— Это произошло почти тысячу лет назад, — тихо начинает рассказ старший мишка, — когда оборотни жили обособленно, но между собой никогда не враждовали.

Все взгляды устремляются к Денису. А он подходит и садится рядом со мной.

— В совершенно обычной деревне, коих на Руси были сотни, на самой окраине жил охотник. Назовём его Ярослав. У него была жена, которую он безумно любил и маленький сын. Однажды на охоте Ярослав нашел истекающую кровью девушку. Совсем молодая, красивая... не смог пройти мимо и принёс ее домой. Они с женой выхаживали раненую девицу. Поставили на ноги. Но она очень сильно, одержимо полюбила охотника... долго пыталась завоевать его сердце. Однако Ярослав любил лишь жену и все попытки девушки оказались тщетны...

— Грустно, — вздыхаю, — неразделенная любовь — это очень больно, мне кажется.

— Да, так и было, — взгляд Дениса заволакивает дымка, словно он сам был свидетелем тех событий, — она полюбила так сильно, что когда охотник нашел ее семью и передал дочь отцу, не смогла справиться с потерей. И когда в следующее полнолуние над деревней бесновалась буря, надела своё лучшее платье, заплела длинные волосы в толстую косу и пошла в лес, к реке.

Мне уже не нравится эта история. Замираю.

— Она бросилась в бушующую воду, — напряженно произносит Дэн.

Охаю.

— Ужас какой! — восклицаю, — бедняжка...

— Её искали всей деревней. В том числе и Ярослав с семьей. Но тело так и не нашли. Говорят, в ту бурю сама Мокошь вышла из Прави и спасла эту девушку...

— Но почему? — не понимаю.

— Её тоска была такой сильной, что дошла до богов. И так вышло, что богиня признала ошибку... именно эта девушка была судьбой охотника. Но вмешался Рок. И Мокошь заплакала из-за своей ошибки и вернула ее к жизни, наделив силой Ткача...

— Ничего себе! Прям сказка!

— Так и есть. Но конец у неё не счастливый. Всё было бы хорошо, если бы сильная сердечная боль не очернила душу этой девушки. И она решила отомстить Ярославу за то, что он отверг её. Он ведь был медведем. А она его истинной парой...

Сердце пропускает удар. Я мысленно ставлю себя на место той девушки. Если бы мои мишки уже женились к моменту нашей встречи? Я бы умерла от тоски...

— И что она... сделала? — мне уже страшно слушать дальше.

— Обратилась к волкам. Опутала их разум, и вожак местных волколаков вдруг решил, что ему нужна жена Ярослава. Стая убила медведя и его жену. Сына успели спрятать.

Повисает тишина.

— И что случилось с Ткачом?

— Она исчезла. Куда, никто не знает, — пожимает плечами Дима, — говорят, Мокошь убила ее после того, как месть свершилась. Богиня не смогла вынести, что её создание отняло невинные жизни.

— Жестоко...

— Боги всегда жестоки, Маша, — вздыхает Наиль, — не каждому дано их волю понять.

— Откуда ты узнал, что почуял именно ту силу, если она утеряна? — аккуратно уточняю.

— Силу Ткача ни с чем не спутаешь. Это огромная созидательная мощь. Сплетение и расплетение реальности. И она таится в твоём хрупком теле, Маша.

— Это как? — не понимаю.

— Ткач умеет в буквальном смысле создавать какие-то куски мира из ничего. И разрушать то, что уже есть. К примеру, вот, то, что ты сегодня видела... — тихо объясняет Денис, — скорее всего ты сама расплела ту реальность, не осознавая этого. И впустила духа в наш мир.

— Но я ничего не делала! — чуть не плачу, мне страшно.

— Иди ко мне, — Димка обнимает меня, — вы тут аккуратнее, девочку нашу не пугайте, блядь! Дэн, ты чего?

— Прости, Машуня. Но это серьезно, — вздыхает Денис, — твою силу нужно раскрыть и обуздать. Иначе нам всем не поздоровится.

У меня столько вопросов! Я даже не знаю, с какого начать. Хотя...

На языке вертится самый для меня важный.

— А как звали ту девушку?

Оборотни переглядываются. Ответ озвучивает Дэн.

— Марья.

Глава 39

Маша

Нет! Её даже зовут так же? Вжимаюсь в тело Димки, словно ища там защиты. Будто его объятия способны избавить меня от всего, что сидит внутри.

— Если Маша и есть Ткач... то у нас очень большие проблемы, — Наиль складывает руки на груди.

— Почему? — пищу.

— Потому что сила любого оборотня — это грань реальности. То есть мы как бы черпаем сверхъестественную мощь из потустороннего