Машенька для двух медведей - Бетти Алая

— Боже... — внутри всё холодеет.

— А потом прокляла весь его род. Раньше медведи были обычными оборотнями, как и мы, — говорит Наиль, — но после проклятья Ткача они стали агрессивным, бешеными. С тех пор их называют берсерками.

— Так это проклятие...

— Да. Одно из самых жестоких, какое можно представить. Ведь берсерк теряет себя, сливается со зверем и больше себя не контролирует. Знаешь, сколько раз они убивали своих близких, истинных? А потом сходили с ума...

— Но я могу их успокаивать! — хватаюсь за соломинку.

— Тем более, — Гриша внимательно глядит на меня, — это доказывает, насколько ты уникальна. И нам необходимо твою силу изучить.

— Я хочу! — выпаливаю, набравшись смелости, — ведь если прошлый Ткач проклял мишек, то я смогу проклятие снять. Не хочу, чтобы оборотни мучались. И враждовали...

— У тебя доброе сердце, медвежья истинная, — улыбается Наиль, — и я знаю ту, кто поможет тебе обуздать мощь Ткача.

— Ведающая? — тело Дэна напрягается, Дима сильнее прижимает меня к себе.

— Да. Позвоним Маре. Уверен, она бы захотела увидеть силу Ткущей.

Гляжу на своих мишек.

— Можно? — тихо спрашиваю, — я хочу это обуздать! Помочь вам! Я ведь так люблю своих медведей.

— Машуня, — почти стонет Дэн, — это опасно, малышка.

— Но оно уже во мне! Может, так мы сможем защититься от друидов? И Захара...

— Кстати, об этом, — подаёт голос Гриша, — мы пока не выследили охотника, но там есть кое-что любопытное.

— Час от часу не легче, — Денис закрывает лицо руками.

— Следы ведут к друидам...

— Что?

— И ещё кое-что... к альфам обратились их представители. Сказали, что у двух могущественных друидов родился ребенок. И попросили его ликвидировать.

— И к вам? — рычит Димка, — ублюдки! Значит, Ярцев и Вересов знали о девочке?

— Это она? — в лоб спрашивает Наиль, кивая в мою сторону.

— Скорее всего. Мы сегодня ездили в приют, в котором выросла Маша. А там пепелище. Внутри все были убиты, но ни тел, ни информации. Люди до сих пор типа пропали без вести. Напомнить, чей это почерк?

— Наш, — сдержанно говорит Гриша, — но это не мы. Оборотни устраняют лишь человеческий мусор. Дети невинны, волки никогда не убьют ребенка. Мы стараемся жить с людьми в гармонии.

— Вот и я так подумал, — чешет затылок Дэн, — поэтому не прикончил вас сразу. Но кому нужно сеять вражду между нами? Куча вопросов и ни одного ответа. Только Захар...

— Он очень странный волк. Без стаи, но ничем не отличается от наших. Мы пробили, после смерти его отца Захар не примыкал ни к одной волчьей семье. Значит, его сила и мощь имеет иное происхождение.

— Мда, вопросов у нас, конечно... — вздыхает Дима.

— Давайте подытожим. Нам нужно выяснить, что знают друиды. Для этого мы примем работу и начнём копать. О Маше им ни слова, — жестко говорит Денис.

Волки согласно кивают.

— Касательно её силы и происхождения... попробуем в архивы друидов пробраться как-нибудь. Может быть, там что-то есть.

— Это оставьте нам. Мы добудем информацию о рождении вашей истинной, — улыбается Наиль, — они и не заметят.

— Рассчитываем на вас. Захара нужно выманить. Нет смысла бодаться с охотником, он пытается нас запутать. Мы с Дэном уничтожим его, а вы выясните, как он связан с друидами. И зовите Ведающую. Пусть у нас остановится, если будет удобно.

— Договорились.

— А что насчет приюта? — напоминаю.

— Думаю, ответы на остальные вопросы приведут нас к тому, кто зверски убил сирот. У меня есть пара мыслей на этот счёт, но голословно обвинять не буду, — хмыкает старший.

— Ну тогда до следующей встречи? — волки встают, протягивают мишкам руки.

Те пожимают.

— Держите в курсе.

— И вы.

— Стойте! — окликаю, когда Наиль и Гриша уже собираются уезжать, — а как там моя Алина? Вы её защитите? Не хочу, чтобы её всё это коснулось.

— Не беспокойся, Ткач, — подмигивает мне Наиль, — она в полной безопасности.

— Спасибо...

Когда волки уезжают, мы ужинаем, затем направляемся в спальню. Несмотря на кучу вопросов, мне становится легче. Потому что теперь у нас хотя бы есть вектор. И чёткий план, как действовать.

Я начинаю ощущать внутри растущую силу. Уверенность. Понимаю, что хочу посвятить себя спасению моих возлюбленных от проклятия. Направить способности на созидание, а не на месть.

— Маленькая, иди к нам, — Димка и Дэн заваливаются на постель, внимательно смотрят на меня.

Расстегиваю верхнюю пуговицу рубашки.

Мишки — мои истинные. Это значит, что я беззаветно и навсегда полюбила их. Никто и никогда не сможет разорвать эту связь. Я им не позволю!

Взгляды оборотней становятся похотливыми, порочными. Они стягивают футболки. Играют мощными мускулами. Рычат.

А я расстегиваю еще две пуговицы. Провожу ладонью по ложбинке между грудями, соблазняя и намекая, как там под рубашкой сладко и интересно.

— Быстрее иди сюда, малышка... быстро! — хрипит старший, но я делаю шаг назад.

Откидываю волосы, веду пальцами вдоль шеи. Соблазняю своих медведей. Понимаю, что хочу отдаться без остатка. Целиком. Раствориться в их горячей медвежьей страсти.

Именно сейчас. Этой ночью.

— Мальчики... — шепчу, смелея и стягивая рубашку, — сегодня я хочу принадлежать вам обоим.

Глава 40

Денис

Что-то изменилось. Смотрю на голую Машу и понимаю, что внутри меня горит пламя, куда более глубокое, чем до этого. Словно я наконец-то понял природу света, который источает наша истинная.

И влюбился ещё сильнее. В нашу маленькую смелую малышку.

— Иди сюда, — делаю рывок, сгребаю девочку в охапку и роняю на постель между нами.

— Ну наконец-то, — рычит Димка, — ты нас обоих впустишь... пиздец... как же я ждал!

Я смотрю на фарфоровую кожу нашей девочки. Медленно прохожусь взглядом по пухлым алым губам. Опускаюсь к изящной шее. Малышка откидывает голову, томно прикрывает глаза. Белые локоны небрежно разметались по подушкам.

Ниже.

Между худеньких ключиц к небольшим круглым грудкам с нежными розовыми сосками. Облизываюсь. Хочу терзать их, сосать и кусать. Жестко, чтобы стали алыми...

Ниже.

Плоский животик с милым пупочком. И метка. Наша связь с истинной парой. Символ, полностью отдающий это невинное создание двум похотливым хищникам.

Выпирающие тазовые косточки. Не выдерживаю и целую их.

— Денис... — шепчет Маша, и ее сладкий голос отзывается в самых глубинах звериной души.

— Моя... — рычу, носом остро чувствуя её желание.

Изнутри рвется зверюга, требуя сейчас же войти в эту желанную узкую дырочку. Но рядом с Машуней мне легче его сдерживать. Даже немного кайфую от остроты, что добавляет беснующийся берсерк внутри меня.

Взгляд доходит до гладкого лобка. А там, чуть