Твой личный ад - Джессика Оливейра

снимаю топ, затем откидываюсь назад, позволяя ему стянуть с меня джинсы. Поднимаю ноги на край кровати и выгибаюсь навстречу, давая Корбину возможность изучать мое тело.

Он снимает бокснры, его возбужденный член оказывается напротив моих глаз. Я ложусь на подушки, пока он достает из тумбочки презерватив и надевает его.

Кобра встает на колени между моих ног, сдергивает черные кружевные трусики и издает шипящий звук, когда его взгляд падает на мою промежность. Его пальцы скользят внутрь, затем начинают ласкать мой клитор.

— Хочешь, я вылижу твою киску? — спрашивает он, продолжая ласки. Однако во мне не зарождается ни капли удовольствия.

Я качаю головой. Последнее, чего я хотела в этот момент — близость с еще одним человеком, причиняющим боль. Кобра приставляет член к моему входу и, глядя мне прямо в глаза, проникает внутрь. Я зажмуриваюсь, когда он наваливается и начинает двигаться. Его ладони сжимают мою грудь, а затем губы с жадностью накрывают сосок — кусают и посасывают с такой неистовой силой, что, несомненно, оставят следы.

— Почему ты такая напряженная? — стонет он мне на ухо, перехватывая мои руки и прижимая их к своей шее. — У тебя есть парень? — и добавляет: — Сожми сильнее, крольчонок. — Корбин стонет, проникая глубже.

— У меня был парень, — отвечаю я, сжимая его горло и представляя, что это Мэддокс. — А потом я узнала, что он психопат, преследующий меня в маске, — выдыхаю, вкладывая всю силу в хватку. Его лицо наливается багровым оттенком.

Он останавливается и резко хватает мои запястья, прижимая их к матрасу.

— Ты издеваешься надо мной? — рычит он, его взгляд темнеет.

— Мэддокс Найт на прошлой неделе сделал мне предложение стать его девушкой.

Корбин отшатывается, будто обжегся.

— Ты знала, что это он! — в его глазах пылает ярость. — Тогда зачем ты здесь?

— Мне нужно было убедиться, — я усаживаюсь на кровати. Кобра ложится рядом, его член в презервативе безвольно опускается.

— Почему ты сразу выдал Мэддокса?

— У нас был уговор. Но если бы ты сказала, что принадлежишь ему, я бы не прикоснулся к тебе.

Я закатываю глаза и резко встаю с кровати.

— Я ему не принадлежу.

— И что ты собираешься делать теперь, когда знаешь правду, крольчонок?

— Отомстить.

Корбин фыркает, качая головой.

— Найт — почти два метра сплошных мышц, и не стоит забывать про Джимина. Не думаю, что у тебя это получится.

— Никогда не недооценивай разъяренную женщину, — предупреждаю я, одеваясь.

Корбин усмехается, переворачивается на кровати и опирается на локоть.

— Сможешь держать рот на замке несколько дней? — я застегиваю лифчик.

— Только если ты вернешься и расскажешь, чем все закончилось.

Я пожимаю плечами.

— Конечно. — Мне уже нечего терять.

Я выезжаю на дорогу, ведущую к дому, навстречу закату, все еще переваривая то, что случилось в тюрьме. Чувство предательства и шока тяжелым грузом давит на грудь, смешиваясь с нарастающей внутри яростью.

Мэддокс Найт манипулировал мной, обманывал и использовал.

Как я могла быть настолько слепой? Как могла игнорировать все очевидные знаки, которые были прямо перед глазами?

Я сжимаю руль так крепко, что костяшки белеют. Образ Мэддокса переплетается с воспоминаниями о его голосе, коже, прикосновениях. Все, что я думала, будто знаю о нем, рухнуло в одно мгновение.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь усмирить бушующий внутри ураган. Хочу сломить его так же, как он сделал это со мной. Мой разум бурлит, призывая меня к мести.

Тело торопится домой. Мне срочно нужен душ, очищение, чтобы смыть это чувство отвращения к самой себе. Никогда прежде я не чувствовала себя такой грязной.

Я поворачиваю на свою улицу — и замираю: он здесь. Мэддокс сидит на крыльце, держа в руке сигарету. Один лишь его вид вызывает во мне желание закричать от ярости. Сердце бешено колотится в груди, руки предательски дрожат. Неужели Кобра уже успел его предупредить? Он смотрит на меня с циничной улыбкой, играющей на губах. Та самая улыбка, что когда-то очаровала меня, теперь лишь разжигает во мне ненависть.

Делаю глубокий вдох. Нужно сохранять спокойствие, пока не решу, как действовать дальше. Но это чертовски трудно. Все, чего я хочу, — это выплеснуть ему в лицо всю правду. Паркую машину; в ушах грохочет прерывистое дыхание. Делаю еще один глубокий вдох, собираю остатки мужества и открываю дверцу.

Он поднимается мне навстречу, бросает сигарету и тушит ее подошвой. Я натягиваю улыбку, изо всех сил стараясь выглядеть спокойной и невозмутимой, будто ничего не произошло, хотя внутри клокочет ярость, разогревая кровь до кипения.

— Чем обязана твоему визиту? — мой голос звучит обманчиво мягко, несмотря на бушующие эмоции.

На его лице расцветает приторная улыбка. Это только усиливает мое желание влепить ему пощечину.

— Тебя не было на занятиях, — он притягивает меня в объятия. Его губы находят мои. Я хочу разрыдаться и расцарапать ему лицо, но мое тело вспыхивает от его прикосновения, словно порох от пламени.

Я отстраняюсь, и он достает что-то из кармана.

— Купил тебе кое-что, — произносит он мягким тоном. Я сглатываю, чувствуя, как сердце уходит в пятки. Облизываю пересохшие губы и встречаю его взгляд. Он раскрывает ладонь — и я вижу изысканное ожерелье из белого золота с каплевидным изумрудом, окруженным мелкими бриллиантами.

— Оно прекрасно, — выдыхаю я, проводя пальцами по украшению и чувствуя, как ком в горле становится все больше.

— Будет еще прекраснее на твоей шее, — Мэд подходит сзади и застегивает ожерелье.

— Спасибо, Мэд, — с трудом выдавливаю слова, будто они застряли в горле. Глубоко дышу, удивляясь, как он умудряется играть так убедительно.

Я улыбаюсь, потому что других слов просто нет. Мэддокс подхватывает меня на руки и несет в дом. Опускает посреди гостиной, где Нотурно трется о мои ноги, жалобно мяукая. Я глажу кота по голове и поворачиваюсь к Мэддоксу.

— Мне нужно принять душ, — предупреждаю его, надеясь, что это заставит его уйти.

— Это приглашение? — на его губах расползается злобная улыбка.

О Боже.

Тень стоит прямо передо мной.

Я встречаюсь с ним взглядом, собираясь принять душ вместе с ним. Мэддокс опасен и проницателен. Если буду продолжать увиливать, он все поймет.

— А ты как думаешь? — улыбаюсь, сдерживая слезы, которые рвутся наружу.

Мэд окидывает меня хищным взглядом, затем перекидывает через плечо и несет наверх. Он приводит меня в ванную при спальне — комнату, в которой я смогла снова ночевать лишь после того, как окончательно выветрился запах чистящих средств. Но кошмары с тем несчастным кроликом все еще преследуют меня по ночам. Желудок сжимается от