Искра вечного пламени - Пенн Коул

— Нет.

— И не собираешься?

Я не ответила.

Я любовалась завитками света от свечей, которые плясали на потолке. На задворках разума скреблось воспоминание, умоляя выпустить из ящика, в который я его заточила. Воспоминание о случившемся много лет назад, когда я так же лежала в этой самой комнате, наблюдала за той же игрой светотени и представляла, что могу…

Нет.

Мои глаза закрылись. Я запихнула мысли обратно в темный, заросший паутиной угол в глубинах сознания.

Это были галлюцинации. Видения. Ничего больше.

Я сглотнула комок в горле:

— Теллер!

— Да?

— Ты ведь осторожен с Лили, да?

— Осторожничать не в чем, — выпалил он.

Я повернула голову, чтобы посмотреть на него:

— Даже если было бы в чем, я тебя не виню. Она очень красивая.

Ярко-малиновая краска, залившая щеки брата, говорила сама за себя. Теллер зарылся в свой учебник еще глубже.

— У нас все не так. Мы просто друзья.

— Ладно, как скажешь.

— Любой парень из нашей академии отдаст правую руку за то, чтобы быть с ней. Лили может выбрать кого угодно.

— Могу представить.

— И она принцесса. Единственная принцесса. Ее наверняка выдадут за какого-нибудь кузена, едва она академию окончит.

Я закусила губу, чтобы сдержать улыбку:

— Скорее всего.

Теллер ударил карандашом об учебник, повысив голос:

— А еще она из Потомков, а я смертный. Ты знаешь правила. Никакого брака. Никаких детей.

Теллер взглянул на меня и по злой ухмылке угадал мои мысли. Смяв клочок бумаги, он швырнул его мне в лоб.

— Ладно, ладно, — смилостивилась я и, с трудом стерев с лица радость, переключила внимание на полоток.

Возможно, то, что я сказала дальше, делало меня ужасной сестрой, которая то ли оказывает дурное влияние, то ли безрассудно наивна, но глаза Теллера так сияли, когда он о ней говорил…

— Ты ведь знаешь, что я поддержу тебя, да? — тихо спросила я. — Даже если бы ты был для Лили больше чем «просто другом». Даже если бы украл ее у мужа-кузена, сбежал с ней в Умброс и сделал ей тысячу запрещенных детей — я стала бы им самой гордой теткой на свете.

Я говорила серьезно. Вряд ли я когда-нибудь западу на Потомка — лучше умереть, чем связаться с кем-то из них, — но я поддержу Теллера, какой бы выбор он ни сделал. Даже если брат поведет себя глупо, опрометчиво и нарушит все правила, я поддержу его, потому что знаю: он тоже поддержал бы меня. И всегда поддерживал.

— Будь осторожен, ладно? — попросила я. — Что бы ни случилось, я от тебя не отвернусь. Просто… будь осторожен.

Вместо ответа Теллер кивнул, тысяча невысказанных слов пролетела между нами. Остаток вечера мы просидели в сумрачном безмолвии. Порой тишину нарушал шелест страниц, но я знала: мыслями мой брат далеко-далеко от своей домашки.

Глава 15

На следующий день отцовские предупреждения все еще звучали у меня в мыслях. Я ожидала, что он велит мне смириться с незыблемостью жесткого правления Потомков и пробовать улучшить ситуацию другими, менее заметными способами. Возможно, в какой-то мере он так и сделал.

Но в его словах имелся и другой подтекст, который не шел из головы. В глубине его уроков скрывался некий стимул. Некий призыв.

Я родилась не для того, чтобы бездействовать. Я родилась сражаться.

Пока я обходила пациентов в Смертном городе, занимаясь их переломами и трудноизлечимыми болезнями, голос, поселившийся у меня в голове, шепотом отвечал на отцовские слова.

Голос тоже услышал призыв. Теперь он метался, как дикий зверь в загоне, ожидая, что мне хватит смелости или безумия дать ему волю.

Последний вызов того дня привел меня на окраину Райского Ряда, в проулки, где одинокие пропойцы из местных пабов в каждой подворотне могли найти плотские утехи.

Я знала, что лишние вопросы здесь задавать не стоит. Но когда я зашла в гостиную борделя и увидела очень недовольную женщину, с головы до ног перепачканную кровью, любопытство взяло надо мной верх.

— Огонь Неугасимый, что у вас случилось? Мне говорили, тут только синяки и, возможно, пара переломов.

— Так и есть, — коротко сказала женщина, скрестив на груди руки. — Девушка, к которой тебя вызвали, в одной из задних комнат. Эта кровь не ее.

— Есть еще одна пострадавшая?

— Нет.

— В первую очередь я должна помочь тому, у кого кровотечение. Я вижу много крови, и…

— Кровь тебя не касается. — Женщина изогнула бровь в безмолвной угрозе.

— Ясно. — Я поспешила прочь из приемной.

Женщина махнула рукой в сторону задней комнаты. Там на краю мятой постели сидела голая девушка и рыдала. Она кое-как прикрылась простыней, на медной коже уже проступили синие и бордовые синяки.

Полуголые девушки в кружевном белье окружили ее, держали за руки, гладили по голове и шептали ласковые слова утешения. Несколько девушек испачкались кровью. Они были куда моложе строгой женщины, которая меня встретила, — хозяйка и ее работницы, догадалась я.

Игнорируя настороженные взгляды остальных девушек, я подсела к пострадавшей:

— Я Дием, целительница. Я пришла тебе помочь

Шмыгнув носом, она посмотрела на меня:

— А я… я Пиония.

На самом деле ее звали не так, это я знала точно. Эту часть Райского Ряда с издевкой называли Садиком из-за причудливых цветочных имен, используемых местными труженицами. Эти имена удовлетворяли мужские фантазии о наивных девушках, а еще защищали уязвимых женщин от осуждения и опасно одержимых клиентов.

Я сочувственно улыбнулась:

— Рада познакомиться, Пиония. Мне очень жаль, что такое с тобой случилось.

Слезы дрожали на длинных ресницах, обрамляющих ее большие, золотисто-карие глаза.

— Синяки у меня надолго? Я должна скорее вернуться к работе, очень деньги нужны.

— Об этом не волнуйся, Пиония, — грубо сказала хозяйка, прислонившаяся к двери комнаты. — Мы о тебе позаботимся. Правда, девочки?

Другие девушки закивали в знак полного согласия.

— Можете сказать мне, что случилось? — спросила я.

— Он… он… — Плечи Пионии задрожали, и она разрыдалась.

— Клиент решил переступить черту, — ответила за нее другая девушка. — Пиония сказала ему «нет», но он попытался настоять на своем. Он несколько раз ее ударил, прежде чем мы его уби…

— Довольно, Тюльпана! — оборвала ее хозяйка.

Тюльпана потупилась и поджала губы.

Тут я заметила кровь и на полу — не лужи, а длинные алые мазки, дорожка которых тянулась к двери. Я вдруг поняла, почему столько девушек сильно испачкались в крови и почему хозяйка велела ни о чем не беспокоиться.

Как я уже говорила, девушкам из Райского Ряда не занимать солидарности.

Коротко кивнув, я стала обрабатывать раны Пионии, радуясь, что при осмотре обнаружились только царапины и синяки.

Занимаясь ранами, я втянула подруг Пионии в непринужденную беседу. Когда душа страдает больше, чем тело, смех зачастую полезнее любого снадобья, которое я могу приготовить.

Хватило одной робкой просьбы порекомендовать белье, которое удивит мужчину, с которым я встречаюсь, и девушки затеяли горячий спор о том, что лучше, невесомые лоскутки атласа или утягивающие корсеты. Даже Пиония поучаствовала в обсуждении, выдав монолог о преимуществах костюмов над пеньюарами.

— На самом деле мужчинам нужно притворство, — невозмутимо проговорила она, слезы на ее щеках быстро сохли. — Они хотят того, что не могут получить.

— Какие костюмы им нравятся больше всего? — поинтересовалась я, нанося мазь из арники ей на ключицу.

— Между прочим, они обожают целительниц. — Одна из девушек со стоном закатила глаза. — Хотят, чтобы мы притворялись, что лечим их бедные израненные члены.

Другая девушка улыбнулась мне:

— Может, одолжишь нам что-то из принадлежностей?

Я не знала, смеяться мне или плакать.

— Но больше всего им нравится, когда мы притворяемся Потомками, — заявила Пиония, и другие девушки согласно зароптали.

— Они все твердят, что ненавидят Потомков, но большинство смертных мужчин готовы отдать последний цент за то,