Плохой слон - Л. Дж. Шэн

Лила бросила в корзину различные сухие макароны, а также белое трюфельное масло, вишневое варенье и бискотти. Когда она встала на цыпочки, чтобы достать лимонный панеттоне с верхней полки, я подошел к ней сзади и сам положил его в корзину. Ее голова не доходила даже до моего подбородка. И когда я посмотрел вниз и увидел ее крошечную фигурку, поглощенную моими большими ногами, в моей голове возник образ того, как ее жестоко насилует какой-то ублюдок на Кримсон-Кей, и я невольно сжал кулак.

Она спрятала голову под моей рукой, поспешила к гастроному и вытащила номер из автомата. Она остановилась, поняв, что я заметил ее предусмотрительность.

Я небрежно прошел к началу длинной очереди и махнул ей, чтобы она присоединилась ко мне. Она поморщилась, явно недовольная тем, что пропустила очередь, но быстро указала на то, что хотела, не устраивая сцены.

Оливки. Глазированные артишоки. Фокачча. Красные перцы чили, фаршированные тунцом.

Когда мы направились к кассе, ее взгляд остановился на витрине с мороженым.

Ей нужно было набрать вес, иначе ее братья заберут ее, и вся моя операция пойдет ко дну. Я схватил ее за руку и потянул к мороженому. Ее глаза загорелись при виде пастельного мороженого. Она с трудом сглотнула, но не сделала ни одного движения.

Я показала ей пример, заказав три шарика. Она сделала то же самое, указывая на цвета. Когда мы подошли к кассе, чтобы расплатиться, сын владельца — парень лет двадцати пяти с прической «под гриб» и накачанными мускулами — не мог отвести от нее взгляд, чтобы просканировать наши покупки.

Меня сначала разозлило то, что у него было два чертовых работающих глаза, чтобы любоваться ею. Вдобавок ко всему, он был точной копией того блестящего итальянца, с которым она, вероятно, оказалась бы, если бы не солгала о своем состоянии. Это была вишенка на торте из дерьма. Он улыбнулся ей, а она ответила ему застенчивой улыбкой. Шансы того, что он доживет до следующего года, значительно снизились.

— Вы нашли все, что искали? — проворковал он.

— Она нашла мужа, которому принадлежит весь район, — ответил я за нее. Его взгляд резко переместился на меня. В его глазах мелькнуло узнавание, и его лицо побледнело.

— Д-да, сэр. Конечно. Я просто пытался быть вежливым. — Сглотнув, он быстрее засунул наши вещи в продуктовые пакеты, забыв просканировать половину товаров.

— Слишком вежливо относиться к моей жене может быть опасно для твоего здоровья.

— Я... я извиняюсь. Я не осознавал...

— Глупость не является оправданием. Это твое первое и последнее предупреждение.

Как только он все упаковал, я послал одного из своих посыльных разгрузить продукты в моей квартире и отвел Лилу к берегу. Прямой вид открывался на остров Райкерс — не совсем огни Парижа — и оставлял желать лучшего. Но я никогда в жизни ни с кем не заводил романов и не собирался делать исключения для своей жены.

Все скамейки с видом на воду были заняты, но один гневный взгляд в сторону пожилой пары, сидящей на ближайшей скамейке, заставил их пересесть на другой конец улицы.

Лила устроилась на скамейке, нахмурив брови в знак неодобрения.

Мы смотрели на воду. Я прочесал свой мозг в поисках оливковой ветви, которую можно было бы протянуть ей. Умиротворять или даже вести переговоры не было в моем характере, но Тирни была права. Мне нужна была эта девушка живой.

— Ты можешь быть счастлива здесь, — солгал я, держа в руках мороженое, но не ел его.

Она бросила на меня вопросительный взгляд, ее нежные брови сдвинулись еще сильнее.

Прогресс. Ее изоляция от матери дала о себе знать.

— Пока ты не переходишь мне дорогу и играешь по моим правилам, я позволю тебе процветать. Ты можешь приходить и уходить, когда захочешь. Нанимай своих сотрудников. Я могу купить тебе дом рядом с твоими родителями. — В который я никогда бы не зашел. — Ты можешь реализовывать свои художественные амбиции. Учиться. — Ее лицо просветлело, прежде чем она успела это скрыть.

Я продолжил, зная, что теперь у меня ее полное внимание, и не по неправильной причине, как обычно.

— Лука сказал мне, что ты каждое лето ездишь на Искью. Ты все еще можешь это делать. Не в этом году, но в следующем. — Я не собирался оставаться до следующего года. Какая мне была разница, разбрасываться пустыми обещаниями?

Она имела наглость нахмуриться на меня. Эта маленькая дрянь, возможно, позволила Тейту Блэкторну прикоснуться к ней. Оплодотворить ее. Это не имело особого значения, кроме как мысли о кровавой мести за то, что он прикоснулся к тому, что принадлежало мне.

Она прищурилась, глядя на горизонт, сунула маленькую ложечку в рот и стала сосать ее. Это движение вызвало пульсирующую боль прямо в моем члене. Сладкий и милосердный Иисус. Я не верил в карму, Бога или что-либо еще, не подкрепленное наукой, но, похоже, я расплачивался за свои грехи, женившись на самом соблазнительном существе на планете Земля, прекрасно зная, что не могу иметь ее.

Мороженое таяло в моей руке, и я бросил его в мусорное ведро рядом со скамейкой, раздраженный тем, что теперь у меня была липкая рука и сильная эрекция, которую некуда было спрятать.

Одну из этих проблем можно было решить, быстро вымыв руки. Другая же оставалась.

Лила доела свое мороженое и вафельный рожок, который к нему прилагался. Тихонько она взяла мою руку, покрытую мороженым, и разжала мои пальцы. Она повернула голову, держа мои пальцы раскрытыми, и уставилась на мою ладонь.

Она хотела проверить, какую травму она мне нанесла. К сожалению, она была покрыта зеленым мороженым.

Она изучила пятно от мороженого, нахмурилась, затем поднесла мою руку ко рту, прижала к ней свой горячий влажный язык и слизнула его.

Я зарычал, кровь забурлила в моих венах. Меня охватило эйфорическое желание. Это было лучше, чем совращать любую профессиональную эскорт-девушку, с которой я когда-либо имел дело.

Она была опасна.

Для моих планов.

Для моих целей.

Для этой бесполезной штуки в моей груди.

Знак вновь появился. Рана зажила, оставив только бледно-розовый шрам. Она потеребила его своим крошечным большим пальцем, и это простое движение угрожало изменить всю химию моего мозга. Я дернул руку назад и встал.

— Хватит. — Я застегнул пальто одной рукой. — Ты не чертова собака, Лила. Перестань лизать все, что попадается