Плохой слон - Л. Дж. Шэн

— Или используй этот открытый рот, чтобы отсосать мой член, или убирайся отсюда и дай мне в спокойствии зашить рану. — Я продолжал давить на рану, одновременно отвинчивая зубами флакон с бетадином.

Она стояла на пороге, вероятно, ободренная тем, что я был слишком занят, чтобы выполнить свою угрозу. Кровь сочилась из-под моих пальцев. Мне нужно было позвонить одному из своих солдат на месте, чтобы он мне помог.

Моя жена продолжала смотреть на меня, грызя омертвевшую кожу вокруг ногтя большого пальца.

— Черт возьми, Лила. — Я повернулся к ней. — Уходи. Не беспокойся о крови. Я пошлю кого-нибудь, чтобы убрал эту хрень.

Она схватила меня за запястье, ее острые голубые глаза танцевали, как холодный огонь.

Она вытащила меня из ванной. У меня не было времени на эту ерунду, но что-то заставляло меня пойти ей на поводу.

Это что-то, скорее всего, был мой идиотский член.

Она отвела меня к кровати, где положила руку мне на плечо и осторожно уложила, взбивая подушки и укладывая меня на матрас.

Лила подняла ладонь, давая мне знак подождать, а затем неспешно вернулась в ванную. Я услышал, как в раковине затекла вода. Она вернулась к кровати и включила прикроватную лампу. Я ворчал, когда свет залил комнату. Моя жена присела своей маленькой попкой на край кровати рядом со мной, снимая мою руку с открытой раны.

Сжимая мое плечо, чтобы я не шевелился, она вытерла кровь влажным теплым полотенцем, а затем обильно опрыскала рану бетадином. Мои ноздри раздулись, ожог разъедал мою плоть, как кислота.

— Черт.

Она бросила на меня неодобрительный взгляд, давая понять, что не одобряет мой язык, а затем прижала к ране чистую марлю.

— Принеси еще марлю и пластырь, — пробормотал я. — Я сам зашью.

Ее взгляд упал на мои губы, как всегда. Если она хотела поцелуй, ей нужно было только попросить.

Она решительно покачала головой, гневно глядя на меня и жестикулируя руками. Сначала мне показалось, что она держит невидимые столовые приборы. Потом я понял, что она имитирует наложение швов.

В моей голове что-то щелкнуло.

Она уложила меня, чтобы продезинфицировать рану и теперь очищала ее, прежде чем...

Зашить?

Кем она теперь была, медсестрой?

— Если ты не знаешь, как накладывать швы, постучи в дверь Тирни в конце коридора. Она позовет на помощь. — Сомневаюсь, что у меня было достаточно времени, но я не был в настроении, чтобы меня несколько раз кололи.

Ее брови сдвинулись. Она выглядела раздраженной тем, что я усомнился в ее способностях.

— Ладно. В шкафчике в ванной есть набор для наложения швов, — проворчал я. — Не бери обезболивающий спрей. Я сильнее боли.

Она неспешно вернулась в ванную. Я следил за ней глазами, гадая, как она выберется из этой ситуации.

Она только что раскрыла мне все свои карты. Мало того, что у нее не было никаких интеллектуальных проблем, она еще и знала, как лечить потенциально смертельные раны. Она так же ухаживала за своими братьями? Мысль о том, что она прикасалась к другим мужчинам — даже к своим родственникам — вызывала у меня мурашки по коже.

Лила вернулась. Она сняла марлю и снова опрыскала рану дезинфицирующим средством, а затем с помощью иглодержателя взяла иглу. Ее руки были тверды, дыхание спокойным. Вставив иглу под углом девяносто градусов в край моей раны, она начала зашивать ее.

Я смотрел на ее лицо. Она выглядела как ангел. Ангел, в которого я очень хотел бы вонзить свой член. Она шила со стоической практичностью. Ее глаза выдавали ее ум. Они видели все, и я задался вопросом, заметили ли они, насколько я был потрясен ею.

Она была всем, что я не мог контролировать, и это сводило меня с ума.

— Как долго мы будем заниматься этой песней и танцами, Лила? — Мой взгляд скользнул по ее атласному платью, к полным, упругим грудям и твердым соскам. Вниз по ее плоскому животу, к месту, где ее трусики скрывались за загорелыми, стройными бедрами. — Где ты притворяешься беспомощной, а я притворяюсь, что верю в это?

Ее горло подернулось, когда она сглотнула.

— Меня называют Бессмертным, знаешь ли, — прошипел я, и мой голос был хриплым. — Я пережил шесть покушений и, черт знает, сколько еще перестрелок. Разве не будет иронией, если меня убьет небрежный удар ножом в грудь какого-то ничтожества?

Лицо Лилы оставалось бесстрастным. Ее руки на моей обнаженной коже были сладкой мукой. Ее пальцы щекотали и дразнили, как маленькие язычки пламени, лижущие мою кожу.

Я задался вопросом, какие еще таланты она скрывает.

И знает ли о них Тейт Блэкторн.

— Ты должна дать мне истечь кровью, — размышлял я, наблюдая за ее непоколебимым выражением лица. — Ты знаешь, что хочешь этого.

Ни один мускул на ее идеальном лице не дрогнул. Она не собиралась сдаваться. Даже не давала повода для сомнений. По причине, непонятной для меня, Лила решила пощадить мою жизнь, но не сочла меня достаточно надежным, чтобы довериться мне. Чтобы рассказать мне свои секреты.

Я сосредоточился на изящных очертаниях ее лица, гадая, когда в последний раз я видел что-то столь же великолепное. Никогда, был однозначный ответ.

— Я не отпущу тебя, ты же знаешь. — Мой голос был спокоен и решителен, прежде чем я закрыл глаза. — Ты моя. Только моя, черт возьми. До последнего вздоха.

Она уколола мою кожу иглой, особенно сильно.

И я ухмыльнулся, зная, что она меня услышала.

17

Лила

Глупая, глупая, глупая.

Почему я ему помогла? Почему я не отвернулась и не позволила карме довести дело до конца?

Я, как обычно, не спала и смотрела в потолок, когда почувствовала, как резкий удар входной двери прошел по моему позвоночнику. Выйдя из комнаты, я увидела кровавую лужу.

Я хотела дать ему умереть...

Но что-то внутри меня отказывалось быть таким же безжалостным, как мужчины в моей жизни. И хотя Тирнан был ужасным человеком, он никогда не переходил мои красные линии. Он не принуждал меня к сексу, следил за тем, чтобы я всегда ела, и даже водил меня смотреть закат.

Я знала по старым фильмам, одобренным мамой, что позволять своей жене колоть и стрелять