Плохой слон - Л. Дж. Шэн

— Всех? — повторил Финтан.

— Всех.

— Будет сделано. — Мой брат собрал документы.

— Почему такая внезапная спешка? — Лука приподнял бровь. — Ты был совершенно доволен тем, что неделями сидел над этой задачей, не предпринимая никаких действий. Велло сказал нам, что нужно подстегнуть тебя, чтобы ты не забыл.

— Я не забыл, — резко ответил я.

На самом деле я забыл.

Но потом дочь Велло спасла мне жизнь, и я почувствовал необходимость как-то отплатить ей.

Убив человека, который причинил ей боль, я бы сравнял счет. А клан Каллаганов получил бы в качестве бонуса полный контроль над Харлемом.

— Есть новости об Алексе? — спросил я Сэма.

— Все еще в России, вне поля зрения. — Он покачал головой. — На его банковских счетах тоже никаких движений.

Я кивнул подбородком. Он появится. Большая часть его дел была в Вегасе. И мне нужно было время, чтобы изучить его особняк, склады и все другие места, где я мог бы его загнать в угол.

— Ты и девушка Ферранте... — Сэм закрыл ноутбук и сунул его в кожаную сумку. — Это любовный союз или стратегический альянс?

— Стратегический, — ответил Лука.

Сэм окинул меня взглядом, подняв насмешливую бровь.

— Мог бы поклясться, что Каллаган в этом заинтересован.

Я промолчал. Развлекать идиотов не входило в мои должностные обязанности.

— Так все и начинается. — Сэм надел свою байкерскую куртку и застегнул молнию.

— Она просто бизнес.

— Как и Эйслинг, моя жена. — Он посмотрел на свои Rolex и надел бейсболку. — Шестеро детей спустя, и можно с уверенностью сказать, что мой бизнес превратился в удовольствие.

Я смотрел, как он уходит, и мне стало его жалко.

То, что он привязался к киске, не означало, что со мной произойдет то же самое.

19

20 лет назад

— П-сс. Тирнан. Тирни. Сюда.

Лёша шепнул из-за кучи обрубленных бревен. Тирнан знал, что не стоит с ним заигрывать.

Ему было уже восемь лет.

Достаточно, чтобы лазать по деревьям и рубить их на бревна.

Достаточно, чтобы сдирать с кролика шерсть.

Залезать в темные шахтные стволы.

Достаточно взрослый, чтобы сражаться, стрелять, убивать, выживать в сибирской дикой природе.

Тирнан вонзил топор в бревно и расколол его пополам. Он встал, вытер лоб и посмотрел на свою сестру-близнеца. Тирни была укутана в пальто и аккуратно складывала бревна, а из ее розовых губ вырывался серебристый клубок инея. На кончиках ее ресниц собирался снег.

— Не поддавайся искушению, — предупредил он.

Она покачала головой и продолжила свою работу.

— Давай, мы можем поиграть в шарики, — уговаривал Леша, выглядывая из-за бревен и широко улыбаясь. Его глаза были ледяно-голубыми, такими же бледными, как окружающий пейзаж, а волосы — ржаво-золотыми, цвета королевской короны. Он был сыном пахана, и этот факт не оставался незамеченным: он получал больше еды, больше молока, более теплую одежду и мог не выполнять работу по дому. Вместо работы его учили физике и математике, классической музыке и литературе. Знания, которые он с энтузиазмом передавал близнецам.

Алекс всегда исчезал из лагеря около Нового года. Игорь увозил его в Москву, чтобы посмотреть балет и накормить его лучшими блюдами.

— Мраморные шарики? — Тирни замерла, заинтересованность ее пробудилась. Снег покрывал ее волосы и брови. Несколько месяцев назад она потеряла палец на ноге из-за мороза. Ее брат успокоил ее, пообещав купить ей все красивые туфли, которые только можно купить за деньги, чтобы скрыть потерю, когда они вырастут.

— Ну, не совсем шарики. Но я нашел в лесу несколько гильз. — Алекс разжал свои королевские пальцы и протянул руку в ее сторону. — Мы можем использовать их вместо шариков. Это почти то же самое.

Близнецы знали, что им не разрешается играть. Наказанием за такое вопиющее преступление была пуля в голову, и ни один из них не хотел умирать, хотя они не совсем понимали, почему.

К этому моменту они уже знали, как их привезли сюда. Знали, что Игорь убил их мать, разрезал ей живот и вытащил их. Знали, что они ирландцы, что у них есть отец и брат где-то далеко. Игорь с удовольствием бросал им кусочки головоломки, которой была их жизнь, и наблюдал, как они пытаются сложить все воедино.

— Нельзя, — сказал Тирнан Алексу. — Это против правил.

— Да пошли они правила, — фыркнул Алекс. — Поживите немного.

— Если я поживу немного, то умру много.

Алекс рассмеялся, жонглируя гильзами, как цирковой клоун мячами.

— Как хочешь. — Он вывихнул плечо, развернулся и неспешно направился к открытому входу в белый лес.

Тирни снова замерла и уставилась на свои ладони. Каждый сантиметр их был покрыт мозолями. Ее кожа была настолько грубой, что она могла провести по ней горящим пламенем и все равно ничего не почувствовать. Она с тоской посмотрела на лес.

— Не стоит того, — коротко сказал Тирнан, поднимая топор и разрезая еще одно бревно пополам.

Тирни молчала.

Все остальные дети вокруг них усердно работали. Ольга пробиралась между ними, осматривая их работу.

— Какой смысл оставаться в живых, если мы не живем? — громко размышляла Тирни. — Посмотри на нас. Они перерезали нам сухожилия, чтобы мы не могли бегать. Морили нас голодом, чтобы мы не могли бороться. Я никогда не играла в игры. Никогда не чувствовала солнца на своей коже. Никогда не была любима кем-то, кроме тебя.

— Наш отец любит нас, — резко напомнил ей Тирнан. — И наш брат тоже.

— Да, но их здесь нет, верно? Насколько мы знаем, они забыли о нас.

Слеза скатилась по щеке Тирни. Она замерзла, не успев упасть на землю.

Тирнана мучила вина. Он ненавидел видеть свою сестру несчастной. Она была единственным, что у него было. Единственным, кого он умел любить.

— Тридцать минут до обеда, — объявила Ольга, быстро поднимаясь по лестнице в главную каюту, чтобы проконтролировать приготовление еды. Девочки возраста Тирнана готовили обед — горячий чай, черный хлеб, кусок масла и, если повезет, сардины. Но Тирни никогда не разрешали заниматься кухонными делами. Игорь говорил, что она должна быть воином, чтобы однажды он мог послать ее и Тирнана убить их отца.

Тирнан знал, что у них есть тридцать минут, прежде чем Ольга снова начнет их проверять.

— Хорошо, — пробормотал он, уже