Жених (дракон) по наследству - Римма Кульгильдина

юности набил шишки, получил пару-тройку жестоких уроков, несколько раз чудом избежал смерти, забредая в очень странные миры, и сделал выводы. Живи сам и не мешай другим! Не привязывайся. Ни к вещам, ни к местам и, тем более, к людям.

Есть только одна ценность – твоя жизнь. Всё остальное – детали.

Тряхнув головой, разогнал тягостные мысли и обнаружил, что стою перед любезно распахнутой дверью малой гостиной. Уютно потрескивали поленья в камине, подставляя бока под жадные языки жаркого пламени. В воздухе чуть слышно пахло можжевельником.

Одно кресло было заботливо пододвинуто к самому огню, и под ноги приставлена скамеечка. Низенький столик на витых ножках жался к креслу. На нём стоял хрустальный графин с прозрачной жидкостью, искрящейся в отсвете огня. Судя по тому, что в нём плавали кусочки лайма и листья мяты, там был любимый «Мохито». На подлокотнике покоился тёплый плед.

Задумчиво оглядывая комнату, внезапно подумал, а может, я не прав? Может быть, забота о близких – ключевой стержень жизни? А я сотни лет обделял себя, задвигая в самые тёмные углы сознания потребность заботиться? И только позволял другим проявлять заботу к собственной персоне?

Вздохнув, зашёл в комнату. Пройдя несколько шагов, опустился в кресло и поставил ноги на скамейку. Всё, как я люблю… Задумчиво уставился на огонь.

Языки пламени плясали на деревянных подмостках завораживающий танец, и мысли мои текли всё медленнее и медленнее.

Видимо, я задремал. И мне приснился странный сон. Ведь как ещё объяснить то, что над ухом голос Иветты тихо произнёс:

– Крошка Фил к отцу пришёл…

А потом над другим ухом зазвучал голос матери:

– И спросила кроха…

Не открывая глаз, помотал головой, разгоняя сновидение, но голоса проговорили в унисон:

– Что такое хорошо? Что такое плохо?

И засмеялись звонкими колокольчиками.

«До чего же странный сон, – подумал, вдыхая давно забытый мамин аромат. – Даже нежный запах жасмина присутствует. Никогда ещё не снились сны с подобными галлюцинациями. Это тоже из-за пробудившегося дракона?».

– А ты изменился, сынок, – прозвучал рядом низкий бас отца.

 Что?! Распахнул глаза. Сонливость мигом улетела, взмахнув на прощание кружевными крыльями. Мол, я тут ни при чём, разбирайся самостоятельно!

– Папа? – проговорил неуверенно, глядя на мощную мужскую фигуру, стоящую против света.

– Ну а кто бы ещё смог проникнуть в гостиную, когда ты здесь, словно сыч, спрятался, – хохотнул мужчина.

Он сделал пару шагов к камину и не глядя плюхнулся в кресло, аккуратно подлетевшее прямо ему под задницу.

– Ты слегка осунулся, – услышал сбоку заботливый голос, который не слышал пару столетий точно.

– Мама? – повернув голову, уставился на стройную женскую фигурку.

С удовольствием залюбовался ею. Мне всегда нравилось, как она одевалась, как пахла, и даже её чрезмерная забота тоже нравилась. Хотя и огрызался всё время, помню-помню. Ну вот как не огрызаться на такое обращение?

– Ты плохо кушаешь и мало спишь, малыш?

За спинкой своего кресла услышал сдавленные звуки, похожие на рыдания. Оглянулся, понимая с удивлением, что и голос Иветты мне не приснился. Та стояла, держась одной рукой за кресло, а другой махала перед собой и пыталась сдержать рвущийся наружу смех.

– Ладно, – пробурчал недовольно и отвернулся. – Смейся уже. Когда ещё мама сможет сильнее опустить меня перед невестой. Пользуйся случаем.

Иветту не пришлось долго упрашивать. Её смех серебристым колокольчиком разнёсся по комнате. Я исподлобья зыркнул на мать и сполз по креслу, положив локти на подлокотники, а руки скрестил на животе.

– А у твоей мамы, – сквозь приступы смеха, с трудом выдавила из себя Вета, – нет альбома… с младенческими… фотографиями?

– А что? Такое бывает? – живо заинтересовалась мама, устраиваясь на широком подлокотнике кресла рядом с отцом.

Я не видел, что делала Иветта, но внимание матери было всецело приковано к ней.

– В нашем мире да, – услышал успокоившийся голос Веты. – Это считается самым позорным моментом при знакомстве с родителями.

Лицо матери стало ещё более заинтересованным, а я просто стукнул себя по лбу ладонью. Нельзя было сводить их вместе! Глянул на отца, надеясь на его поддержку, но и он откровенно веселился от сложившейся ситуации. Да уж! Хорошо быть в лоне семьи. Опять стать предметом детального обсуждения родственниками! Лучше не бывает! Теперь я вспомнил, почему старался облетать Замок стороной.

– Ну, понимаете, – вновь услышал заговорщицкий голос Иветты, – у нас в таких альбомах хранятся детские фотографии. Такие, ну, понимаете… голые умилительные карапузы с перемазанными лицами.

– Как интересно! – глаза матери загорелись.

Она повернулась к супругу и сокрушённо проговорила:

– Как жаль, что мы не знали о такой традиции раньше.

– Какое счастье! – вырвалось у меня, и все трое расхохотались.

Спелись! Когда только успели?!

Запрокинул голову и снизу вверх посмотрел на радостную Вету:

– Тебе уступить кресло?

– Нет уж, я постою за твоей спиной, крошка Фил! – воскликнула она и снова засмеялась.

Значит, и это не приснилось! Я почувствовал, как меркнет мой образ красавца-соблазнителя и даже не знал, как к этому относится. Тяжело вздохнул и поёрзал в кресле, устраиваясь удобнее.

– Как вы вообще здесь оказались? – обратился к папе. – Как узнали, что я здесь?

– Сынок, неужели ты думаешь, что я не смогу найти своих детей в собственном Замке? Вы нам доставили столько хлопот, пока росли! – он замолчал, с тихой улыбкой разглядывая меня. – Ладно… Тебе точно понадобится. Замок напичкан следящими чарами. Достаточно попросить показать, где находится любой член семьи и перед глазами возникнет план с отметкой. Ещё и наиболее краткий маршрут будет указан.

– Почему я не знал этого в детстве? – пробормотал сокрушённо.

– Я тоже не знал об этом в детстве, – простодушно ответил папа. – И своим детям ты расскажешь о слежке только после того, как амулет подберёт им пару. Уж поверь мне!

– М-да… амулет… – проговорил я.

Настроение стремительно падало. Несмотря на все изменения, произошедшие со мной, меня бесил выбор амулета. Нет! Не тем, что мне подобрали Иветту! Насчёт неё я как раз ничего не имел против! А вот как ко всему этому относится сама девушка? Мы ведь так и не поговорили.

– Да ладно тебе, Фил! Хватит помирать! Выбор амулета, это не так уж и страшно! – по-хозяйски обняв за талию жену и притянув ту поближе к себе, довольно пробасил папа.

Мама закатила глаза и, поджав губы, покачала головой. Но промолчала. А я вспомнил все их ссоры, что преследовали меня в детстве. Как мама кляла выбор амулета и при каждом удобном случае закатывала скандал, крича о том, как тяжело ей, утончённой особе, жить среди драконов-мужланов. О том, как ей не предоставили выбора, и как она всю