История (не) Белоснежки - Ямиля Нарт

Белоснежка вошла, неся в руках небольшую медную миску с водой, в которой что-то гремело, и сложенное полотенце. Её движения были осторожными, сосредоточенными.

Она подошла, поставила миску на столик, окунула полотенце, отжала и, встав на цыпочки, положила мне на лоб. Холодная, влажная ткань стала мгновенным облегчением.

Я вздохнула.

— Спасибо.

Она не ответила, но поправила компресс. Потом принесла с полки тонкую книгу в кожаном переплёте — сборник старинных баллад.

— Хотите, я почитаю вслух? — тихо предложила она. — Папа говорил, когда маме было плохо, ей нравилось слушать, как папа читает.

Во мне что-то сжалось, теплое и острое одновременно.

— Да, — прошептала я. — Будет очень мило.

И она начала читать. Не очень уверенно, спотыкаясь на сложных словах, но старательно, чётко выводя каждую фразу. Её тихий, чистый голосок заполнил комнату, вытесняя боль и тяжесть. Я закрыла глаза, слушая, и позволила редкому, хрупкому чувству покоя окутать себя.

Позже, когда боль утихла и Белоснежка ушла, я подошла к большому зеркалу.

— Ксил?

Тёмная поверхность заколыхалась.

— Моргана. Голова прошла?

— Да, спасибо. Можно войти? Просто… поболтать. Провести время. Если ты не занят.

В зеркале воцарилась короткая, удивлённая пауза. Все наши беседы до этого были деловыми. Теперь же я хотела просто провести время. С тем, кто стал для меня единственным существом в этом мире, которое знало мою тайну.

— Занят? — наконец прозвучал его голос, и в нём послышалась лёгкая улыбка. — В моём положении «занятость» — понятие забытое. Входи.

Я протянула руку. Он встретил её своей и втянул меня в серый туман промежуточного пространства.

Глава 18

Секреты и решения

Я не отпускала его руку. Наоборот, сделала шаг ближе и обняла его.

Он замер. Потом его руки медленно легли мне на спину.

— Спасибо, — прошептала я, прижавшись лицом к его плечу. — За всё. За помощь. За терпение.

Он молчал, но его объятие стало чуть увереннее. Его эмоции отдавались во мне грустью и признательностью за объятия, за компанию.

— И мне жаль, — продолжила я тише. — Что ты здесь заперт.

Он мягко отстранился, чтобы посмотреть мне в лицо. Его перламутровые глаза в полумраке светились.

— Ты не виновата в моём заключении, Моргана. И… ты первая, кто вообще об этом сожалеет.

Мы стояли так, в тишине, и я чувствовала странную смесь эмоций, исходящих от него: давнюю горечь и что-то новое, непонятное.

— Ксил… — начала я, глядя ему прямо в глаза. — Есть ли способ освободить тебя?

Он смотрел на меня долго. Потом медленно покачал головой.

— Я думал об этом все эти долгие годы. Я не могу быть свободен, потому что это заклятье — часть наследственной магии рода Морганы. Заклинание было закреплено человеческой жизнью.

— Но должен быть выход, — настаивала я.

— Есть, — он произнёс это слово тихо. — Чтобы освободить, нужно заменить одно заклятье другим.

— Каким? — спросила я.

Он вздохнул.

— Ритуал, — сказал он медленно, взвешивая каждое слово. — Ритуал, в котором ты, последняя носительница этой магии, добровольно принимаешь часть моей сущности в себя. А я, в свою очередь, принимаю частичку твоей души. Это создание новой, добровольной связи-договора, которая заменяет старую — рабскую. Я выйду из зеркала, но моё существование в этом мире теперь будет связано с твоей жизненной силой.

Я слушала, затаив дыхание.

— А что нужно для ритуала?

— Самое главное — абсолютное доверие, — сказал он тихо. — Я должен добровольно доверить тебе свое Истинное Имя. Это станет кульминацией доверия между нами. Узнав Истинное Имя, ты получишь абсолютную власть надо мной… которую должна будешь тут же использовать, чтобы заключить новый договор.

Он помолчал.

— И ты… согласишься на такое? — прошептала я. — Отдать кому-то такую власть?

Ксил вздохнул.

— Старая Моргана, твоя предшественница, ни за что бы не согласилась на подобное. Потому что это сродни магическому браку, Моргана. Мы будем привязаны друг к другу — эмоционально, магически, физически. Смерть одного повлечёт за собой смерть или, в лучшем случае, тяжёлую болезнь второго. Риск огромен. И она была слишком эгоистична, слишком жаждала безраздельной власти, чтобы связывать свою жизнь с кем-либо, даже с демоном. Да и я… я никогда не доверил бы ей своего имени.

— А мне? — спросила я.

Он снова взял мои руки в свои.

— Я не знаю, — признался он. — Истинное Имя для демона это самая ценная вещь в его жизни.

Я кивнула.

— Я понимаю. Но я хочу, чтобы ты знал — я согласна. Я не хочу быть твоей тюремщицей. Но… На меня уже совершались покушения. Если мы будем связаны… ты тоже окажешься под ударом. Я боюсь за тебя.

Ксил молча посмотрел на меня. По нашей связи, созданной зеркалом, до меня донеслись его чувства — удивление, а затем что-то щемяще нежное, словно я сказала то, что он очень хотел, но не надеялся услышать.

— Знаешь, — прошептал он. — Обо мне уже очень давно никто не беспокоился.

Я осторожно погладила его ладонь большим пальцем, не зная, как еще передать свою заботу. Но, он, конечно, и так ее уже почувствовал, через связь.

— Спасибо, — сказал он. Его губы тронула нежная улыбка. — Именно теперь я точно уверен в своём согласии. Если ты беспокоишься о моей безопасности — значит, ты не станешь использовать её во вред. А что касается опасностей… я демон. Моя сила, пусть и немного ограниченная в этом мире, станет твоим щитом. И тот, кто попытается тебя убить, очень удивится.

От этих слов по спине пробежали мурашки. Не страха, а чего-то иного — предвкушения силы, которой у меня никогда не было.

— Когда? — спросила я. — Когда мы сможем это сделать?

— Ритуал требует подходящего момента. Силы звёзд, фаз луны. Через несколько недель, перед днём рождения Белоснежки, будет новолуние. Новая луна станет символом нового начала.

Я кивнула. День рождения Белоснежки.

— Хорошо. Через три недели.

— И… есть ещё одна, крайне важная деталь. Закрепить новую связь, сделать её прочной и вещественной, должны будут два кольца. Одно — для тебя, другое — для моей материальной формы после выхода. Они станут фокусом и якорем договора.

— Кольца? Какие? Простые золотые?

— Нет. Нужны не простые,