Княжна Эворта. Нетлеющие страницы судьбы - Анастасия Максименко

своей просьбе и подмигивающей улыбкой сказал, чтобы не только хоронила себя под завалами роботы, но и хорошенько веселилась, естественно, не забывая о благоразумии. Зейз интересовался личиной, моим ментальным самочувствием и настоятельно просил связаться с ним, как только смогу.

Последнее сообщение пришло от Райли.

«Княжна моего сердца и души, безумно скучаю. Каждое мгновение, минуту, час, день. Без тебя все стало серым. Темным и беспросветным. Но я верю, мы справимся с любыми трудностями. С нетерпением жду новую весточку, любовь моя».

В груди защемило. Потерев лицо, спрятала магфон подальше и смежила веки, перед глазами стайками ярких птичек промелькнули все наши с графом моменты; его первая мне улыбка, немного холодная, отстраненная, первое прикосновение, прогулка, посещение театра, первый поцелуй… Неожиданно страстный, чувственный, волнующий каждую клеточку, кружащий голову, сводящий живот; острый, как стилет, и сладкий, как патока.

Хныканье малышки оторвало от горячих воспоминаний. Живот внезапно скрутило и закололо тысячами острых иголочек. Тем временем хныканье начало перерастать в плач, а затем — в быстро набирающую обороты истерику. Поморщившись на неприятные ощущения, повернулась к напряженной Иване, качающей на руках девочку и шепчущей ей ласковые слова. Девушка вскинула ко мне голову, прошептав бледными губами слова извинений, в ответ отмахнулась, пробормотав: дело не в ней. И заметила, как и другие люди начали оборачиваться в нашу сторону. Народ заволновался. Кто-то смотрел с участием, кто-то — с равнодушием, а кто-то — и с презрением. До слуха донеслись шепотки последних:

— Какая наглость. Если не можешь сладить с орущим младенцем, дома надо сидеть!

— И не говорите, взяли моду, детей по сторонам таскать. Ужас просто.

— Терпи теперь этот рев.

— Ну, малышка же не виновата…

— Всегда виновата мать! Если родила, значит, должна уметь и сладить! А то какая же это мать?!

— А у меня ребенок никогда не плакал, всегда смирный, тихий и спокойный.

— По вам, дорогая, заметно, что вы прекрасная мама, вот и ребенок у вас спокойный, не то что эта…

— Святая магия, да сколько можно?! Заткните его уже кто-нибудь!!!

— Вы что все такое говорите? Ребенок слишком маленький чтобы ему можно было бы предъявлять претензии.

— Зато есть мать. Ей и предъявим.

— Да!

— Верно!

Меня передернуло от гадливого ощущения. Еще никогда мне не доводилось слышать в адрес матери с малышом ничего подобного, и я, мягко говоря, пребывала в шокированном ужасе. Ивана тихонько плакала, в защитном жесте прижимая к груди кричащую, красную личиком малышку. Тем временем к нам приближался гейд, и его бегающий взгляд мне не понравился. Подойдя к девушке, он с умоляющими нотками в тоне попросил сделать что-нибудь с ребенком, поскольку малышка мешает другим людям и приносит много шума.

Разозлившись, резко и намерено громко сказала:

— Дерт, а мне мешают злобные, недобросовестные, орущие ересь сумасшедшие люди, сделайте с этим что-нибудь. И нет, младенец мне как раз не мешает, ведь действительно ребенку не объяснишь, в отличие от взрослых, способных позаботиться о себе магах, как вы считаете?

Гейд изумленно вскинул брови, обреченно обернувшись к притихшему народу.

— Да что этот мальчишка себе позволяет?!

— Но, дерта, ведь он прав…

— Эрта, вообще-то, милочка.

— По вам не скажешь.

Неприятное ощущение в животе усилилось, доставляя ощутимый дискомфорт.

— Гейд, у меня есть предложение. С вашего разрешения, я могу наложить непроницаемый купол на наши места.

Провожатый заинтересовался.

— Вы имеете в виду глушилку?

Спокойно кивнула.

— Это запрещено, но… — он вновь повернулся к своим разоравшимся подопечным, на его лице мелькнуло отвращение. — Хорошо, эрт. Пусть будет так.

Вскинула руку, и из центра ладони полился мягкий свет, создавая напротив нас плотную, упругую пленку-стену, весьма похожую плетением на отделяющую нас от всего мира завесу. Разумеется. Ведь именно князья сторон подпитывали и поддерживали изначально ее, мои предки ее и создали, и именно на нас, на нашей крови завеса и завязана. Только роду известно: со смертью последних Эвортари или Демарри завеса падет.

— Спасибо, эрт, — проговорила Ивана; в ее глазах отражалось неприкрытое восхищение.

— Не за что, — улыбнулась уголком губ, с сочувствием смотря на заходящуюся в крике малышку, правда, с возведением стены, мне показалось, она стала немножко тише. Ивана заметила мой взгляд и с сожалением сообщила: она не знает, что делать и в чем вообще может быть дело. Никаких явных симптомов для беспокойства она не находила.

— Возможно, простое нервное напряжение. Стресс, — неуверенно сказала. — Давайте, может, я попробую покачать.

Ивана изумленно уставилась на меня и отрицательно замотала головой, затем задумалась и нехотя протянула мне свое сокровище. Осторожно забрав ребенка, положила головку на сгиб локтя, тепло улыбнулась замершей девочке; крик резко оборвался, неожиданно ударив тишиной по ушам. Я с трудом удержала на лице улыбку, поскольку живот продолжало скручивать, и с каждой десятиной — все сильней. Как бы я сама вскоре не заорала.

Молодая магиана настороженно наблюдала за нами, готовая в любой момент отобрать у меня ребенка.

— Что тебя беспокоит, милая? — заворковала, слегка покачивая. — Что болит? Мамочку пугаем…

Малышка не плакала, поначалу внимательно меня разглядывала, не прошло и трех минут, как ее глазки сонно моргнули, один раз, второй, и девочка уснула.

— Она, что, спит? — ахнула Ивана. — Невероятно. Гертен никому раньше не позволяла брать себя на руки, всегда заходилась криком. Где вы этому научились, эрт? Ладить с детьми.

Пожала плечами:

— Может быть, врожденное.

Ивана рассмеялась.

— У вас есть младший брат или сестра?

— Есть, только старший.

— А-а-а… Давайте мне ее, вам, наверное, тяжело.

— Совсем нет, я покачаю еще немного. Отдохните пока, Ивана.

Девушка благодарно кивнула и с заметным облегчением откинулась на спинку сидения. Качая маленькую Гертен, пыталась разобраться в себе. Болезненность с момента, как я взяла девочку на руки, существенно уменьшилась, но никуда не пропала, а как бы отошла на второй план. В ладонях покалывало, словно… Резко выпрямилась. Словно пытающийся прорваться дар. На меня накатила удушающая тревога.

— Ивана!

— Да? — встрепенулась девушка, мотая головой, в попытке прогнать сонливость. — Забрать малышку?

— Какой у Гертен дар?

— Дар? Пока не знаем. При рождении маг не смог установить, сказал: такое бывает, рекомендовал обратиться повторно за идентификацией, когда малышке исполнится хотя бы год.

Нахмурилась. В голове лихорадочно закрутились шестеренки. Людей с редкими магдарами в Магистерум имелось не так много, но самих редких даров великое множество, обязательно раз в пятидесятилетие рождался маг с каким-нибудь редким даром. Как раз лет сто назад умер от старости один маг с весьма редким даром — анимагией. На него не действовали никакие виды магии, он мог спокойно пройти сквозь