Княжна Эворта. Нетлеющие страницы судьбы - Анастасия Максименко

На улице прислонилась плечом к стене здания, наблюдая за толпившимися во внутреннем дворике людьми, краем уха прислушиваясь к выкрикам имен сопровождающих, распределяющих по маршрутерам гейдов, и мысленно смеялась.

Думалось мне, вскоре барменше придется отбиваться от навязчивых ухажеров; не удивлюсь, если по возвращении на родину, когда будем останавливаться в «Рудниках», девушка окажется глубоко беременной и, вероятно, не первым ребенком.

Мое имя назвали одним из последних. С удобством устроившись возле окна на последних сидениях рядом с нервозно-напряженной девушкой с совсем маленьким, на данный момент спящим ребенком в переноске, какую она держала на коленях, прислонилась лбом к стеклу; за окном замелькали пейзажи стремительно набирающего скорость маршмобиля. Гейд объявил: до границы сорок минут, пересчитал по головам, убедительно попросил перепроверить документы, пожелал приятной дороги и занял свое место.

— Эрт, — к моему плечу осторожно прикоснулись. Озадаченно повернула голову к соседке. Девушка замялась от неловкости и еле слышно выпалила: — Не могу вас не предупредить и заранее приношу извинения… Моя малышка… Она бывает очень капризной, особенно в дороге. Дети… Им ведь не объяснишь, особенно таким маленьким. Вы понимаете? Ее отец — темный, проживает на темной стороне, северная провинция, мы едем к нему.

Заверила молодую мамочку: не имею насчет детей никаких предубеждений и возражений; криками меня не разозлить. Соседка облегченно выдохнула и заметно успокоилась. Представив себя как Ивану, а малышку — Гертен, отвернулась к противоположному окну. Взглянув на мирно спящую розовощекую малышку, последовала примеру ее мамочки, вновь прислонилась к холодному стеклу лбом, из-под полуопущенных ресниц любуясь пейзажами.

Магистерум — уникальный по своей природе материк; официально единственно живой, цветущий и населенный людьми во всем бескрайнем мире, отделенный от остальных, «мертвых» земель плотной непроницаемой завесой, вот уже как шесть тысяч лет. Как раз около шести тысяч лет назад до общемировой жестокой кровопролитной магической войны жизнь текла по-иному. Помимо теперешнего Магистерума, раньше имелись еще шесть материков.

Никто уже и не помнит их названий, об этом не рассказывают в школах, университетах, высших академиях; выдают лишь сухие общепринятые факты, испокон веков повествуя подрастающему поколению в основном об укладе нашего материка. И только княжеским родам известно: на самом деле жизнь за завесой есть; по данным секретной разведки — опасная, дикая, напрочь лишенная магии и, вероятней всего, мутированная. Распространяться об этом факте строго запрещено, но никто в своем уме никогда на это и не пойдет. Да и зачем? И темные, и светлые вполне довольны своей жизнью, нам вовсе не нужен остальной дикарский мир. Мы свой в полной мере не изучили.

Маршмобиль замедлил ход, въезжая за высотные стены пограничного города. Я встрепенулась, с живым интересом разглядывая открывшиеся глазам виды: круговая площадь с монолитным зданием администрации города из глянцево-серого камня и двумя купольными, с серебряным напылением башнями. Множество цветочных ухоженных клумб с прекрасными многолетними цветами. На площади — разгар зимне-весенней ярмарки; в четыре ряда установлены небольшие деревянные домики с яркими вывесками; маги с детьми всех возрастов с радостными улыбками попивают из дымящихся чашек напитки, приобретают милые безделушки и просто отдыхают. Так уютно. Мне вспомнилось, как мы с братом еще до его отъезда на темную сторону также проводили время, пропадая по нескольку часов почти каждое воскресенье на ярмарке старого города.

Недалеко от домиков имелись крытые столики с лавками, где люди могли спокойно полакомиться разными вкусностями и просто отдохнуть. Мой взгляд зацепился за троицу магов, как раз в одной из беседок. Молодая девушка, светлая, с удобством сидела на коленях темноволосого мужчины, с лукавой улыбкой поедала из его рук рогалик, провокационно слизывая с губ белую помадку; возле их ног на корточках сидел еще один светлый, грея в своих пальцах ладошку девушки. Их лица лучились нежностью и любовью.

Я тепло улыбнулась. Примерно последние полторы тысячи лет на Магистерум процветает многомужество и многоженство, многоженство встречается реже, но оно также официально разрешено. Впрочем, для подобного уклада есть первопричина. На данный момент женщин рождается куда меньше, чем мужчин.

После войны и с закрытия материка завесой, во избежание угрозы перенаселения, долгие столетия сохранялся тотальный контроль над рождаемостью.

Первую тысячу лет в приоритет по рождению, как более сильные, полезные обществу особи, ставились мальчики, беременность девочками искусственно прерывалась; позже были изобретены более гуманные специальные артефакты — «жесомы».

Жесомы не давали сперматозоиду с женской хромосомой проникнуть в маточное ядро, и беременность девочкой вовсе не наступала, в то же время действовал закон — один ребенок на семью. После рождения ребенка родители проходили принудительную стерилизацию. Еще через полвека возник тот самый закон о многомужестве. Подобный уклад сохранялся несколько тысяч лет.

Маги живут достаточно долго, чтобы существовать при этом без каких-либо проблем. Ни нищеты, ни голода, ни страдающих детей, как было до и во время войны.

Но жизнь не стоит на месте. Потихоньку подступила угроза вымирания, жестокие нормы смягчились. Был принят закон о двоих детях на семью. С того времени жесомы применялись крайне редко, а уж когда зачатие девочкой и без того начало происходить нечасто, и вовсе перешли в категорию запрещенных. Еще через три десятка лет возник закон о многоженстве. В то же время был отменен закон о контроле рождаемости, но и по сей день двое детей на семью — редкость, не говоря уже о большем.

Мы подъехали к пункту досмотра. Передав свои документы вместе с разрешением на работу, заверенным печатями обеих сторон, подошедшему гейду, с любопытством взглянула на соседку. Ее малышка недавно проснулась, сейчас трапезничала молоком из бутылочки и вела себя вполне смирно. На пункте мы простояли от силы минут двадцать; подобные маршрутеры особо никто не задерживал, в отличие от частных мобилей. Маршмобиль снова тронулся; проехав буквально минут пять, остановился на парковке, где нам следовало пересесть в местный ауматубус. Место мне досталось практически то же, как и соседка.

Заходила я одной из последних; задержалась, чтобы передать весточку родным. Гейд вновь пересчитал нас всех и объявил: путь до Морта составляет семь с половиной часов, впереди нас ожидают две запланированные остановки для обеда и отдыха и одна, чтобы прикупить сувениров, чем весьма обрадовал абсолютно всех. Зашуршали пакеты с сухими подкормами.

Магфон в кармане завибрировал. Покосившись на тихонько играющую с ребенком соседку, взглянула на экран. Матушка просила быть осторожной и умоляла слать весточки как можно чаще. Отец Эш сухо поздравил, просил быть осмотрительной и осторожной. Август писал практически то же самое, немного иными словами. Братец же в первую очередь напомнил о