Я мама вашего внука, или Как спасти репутацию - Дия Семина

в магазины и кафе, привыкают друг к другу. А ещё такие «мужские» прогулки и серьёзные разговоры без запугивания очень благодатно влияют на Васю, он заметно изменился в лучшую сторону, появилась уверенность, какая бывает у детей из полных семей – уверенность в будущем и в себе.

Моей благодарности нет предела, но увы, я теперь не смею лишний раз пожать Марку руку, не говоря об объятиях и поцелуях. Кольцо пока не вернула, но о помолвке теперь приходится забыть.

Как же это всё тяжело, так тяжело, что только усилием воли ради детей я держу себя в руках и не поддаюсь панике, на какую имею все права.

За окнами жизнь кипит, а я всё жду решений по судам, которые, к слову, ещё и не начинались. Бюрократия в этом мире впечатляющая.

В начале ноября в Петербург пришла настоящая зима. Снег сыпал всю ночь, а утром город встал в пробках, всё как в нашем мире. Но за одним исключением, движение не такое быстрое и оживлённое к обеду все привыкли, освоились и вошли в обычный зимний ритм, зато насколько стало тише, сани-то по снежку летят, это вам не колёсами по мостовой.

Я лишь наблюдаю в окно за метаморфозами города. А как хочется прогуляться по Летнему саду, зайти в кафе или пообщаться с Настей. Но у неё сейчас своих дел полно, в том числе и амурных, встретила мужчину своей мечты – клерка из юридической конторы. Так часто с ней беседовали мои адвокаты, что какой-то парень не выдержал её харизмы, и таки пригласил на ужин.

Хоть у кого-то из-за моих тяжб и разбирательств личная жизнь наладилась.

Через неделю после наступления холодов, когда в столице прошёл первый ажиотаж зимних покупок, к нам снова приехали модистки и представители салонов, теперь уже с тёплой одеждой, хоть какая-то суета порадовала меня, и появилась надежда, что хотя бы до весны все дела улягутся.

Но такая слабая, эта надежда, что и думать не хочется, чтобы не разочаровываться. Кроме тяжбы с мужем, у нас перед глазами разворачивается судебная драма Тамары Аркадьевны. У неё кроме, наших исков, ещё пару десятков собралось от кредиторов, и от женщин, чьих мужчин она заразила постыдной болезнью.

Дело такое грязное, что я попросила адвокатов максимально отстраниться от всего этого безобразия. К счастью, «постыдные» иски не разглашаются, никто из потерпевших, и рта не раскрыл перед прессой. Да и заседания проходят в закрытом режиме, чтобы не разносить грязь по городу.

Бедный Вася, не дай бог, когда-то это всё всплывёт.

Чтобы избежать позора в будущем, Марк решительно взялся за дело об опеке над Василием, мальчик сирота, мать из тюрьмы уже не выйдет, не из-за величины срока, а из-за венерических болезней, которых у неё смертельно опасный букет.

Хотя бы отцовство Марка меня обнадёжило, что бы со мной ни случилось, брат в надёжных руках, но из-за позора Тамары, пришлось и фамилию сменить, скоро нам выдадут новые документы на имя: Василий Алексеевич Агеев.

Осталось отстоять Даниила и свою свободу.

Но, Боже мой, как всё это долго и нудно, никаких душевных сил не хватит пережить неопределённость.

В конце ноября от Дмитрия Михайловича к нам приехал пожилой детектив из Москвы. Сидим в кабинете Марка Юрьевича, и передо мной весьма толстая папка с отчётом: заметки из газет, показания соседей и знакомых, выписки из долговых книг.

— Сударыня, рад сообщить, что мы нашли все данные по вашему делу и теперь имеем представление о том, что происходило в Москве до момента вашего переезда в Петербург. Прежде всего, вы не бастард, а абсолютно законная наследница, с вашими девичьими документами полный порядок. Так же, как и с документами вашего брата. Ваш отец дважды венчанный, он выждал положенный срок траура, всё сделал по закону, и ему позволили узаконить и второй брак, это хорошие новости. Но увы, про материальную сторону вопроса я должен вас огорчить. Пока денег не нашли.

— Куда она спустила все деньги? Как так можно было за пару лет? Суммы, указанны весьма внушительные.

— Думаю, что у неё есть какой-то счёт, его ищем, такие люди иногда имеют мгновения просветлений, и на чёрный день откладывают значительную сумму. Но что-то мне подсказывает, что это не наш случай.

Ярослав Олегович виновато пожал плечами.

— Говорят, что она не производила впечатление разумной женщины. Странно, почему отец с ней связался.

— Она была нормальной, вполне приличной женщиной, потом что-то случилось какая-то болезнь, Тамара долгое время лежала в горячке, а когда очнулась, её, как подменили.

Замираю, пролистывала отчёт и теперь подняла взгляд на Ярослава Олеговича и смотрю, не моргая. Потому что всё прояснилось, абсолютно всё, словно пелена с глаз упала.

Она попаданка в теле Тамары, но не порядочная хозяйка или жена, мать, а из таких, кого в нашем мире называют «с низкой социальной ответственностью». Но это многое объясняет. И её ненависть ко мне, и к Васе, она привыкла жить так, как жила где-то, видимо, стояла на трассе, и…

Фу, даже думать не хочу о её образе жизни.

— Эта женщина больше не имеет к нашей семье никакого отношения. Настоящая мать Васи умерла, а в её теле восстала какая-то бесовская гадость. Надеюсь, вы понимаете меня правильно. Она просто сошла с ума. Отец верил в неё, пытался бороться и вернуть прежнюю жену, но увы, не смог, потому что это невозможно.

— Ваше объяснение вполне логично. Однако я задам женщине эти вопросы и спрошу про счета.

— Не трудитесь, она всё спустила. На гулянки, на любовников. Возможно, в её квартире был ещё тайник.

— Ах, да, вот здесь есть сведения, что квартира-то, в какой она жила, принадлежит ей. Место злачное, но продать можно, в пользу сына-то, всё какие-то деньги, — Ярослав Олегович привстал, полистал бумаги и подал мне справку из управы, о том, что квартира принадлежит Тамаре Сомовой.

— Да, конечно. Марк Юрьевич сейчас оформил опеку над Васей, и я ему отдам эти данные, он и с недвижимостью намного лучше разбирается. Спасибо огромное, это всё многое объясняет.

— А вам разве не интересна хронология событий? Там есть на что обратить внимание.

— Да? Вроде же всё понятно, — и тут понимаю, что ничего, на самом деле непонятно. Последние месяцы в Москве покрыты забвением. — Расскажите, кажется, я, потрясённая новостями, упустила главное.

— Ваш отец отчаялся и когда осознал, что его супруга совершенно невменяемая,