Я мама вашего внука, или Как спасти репутацию - Дия Семина

Глава 22. Мать и сын

— Ох, сынок! Как я молила бога о твоём спасении! А ты ни единой строчки не написал, не сообщил, что не был на этом проклятом корабле, что жил себе почти год в Швейцарии, стыда у тебя нет…

Зинаида Юрьевна на днях поклялась себе, что не будет выговаривать сыну за всё, что между ними произошло, а произошло многое. И её вина тоже есть и немалая…

И всё же по старой привычке снова завелась.

— Я писал, видать, почтовая служба Швейцарии или России работает из рук вон плохо. Я даже не знал, что корабль затонул. К чему опять эти нападки? Лучше расскажи, как наши дела, ты ведь сказала, что мои долги погашены? Ты правда это сделала?

Тимофей присел на кресло и снова взял вчерашние газеты, но читать не стал, смотрит на мать пристально, утром она лишь вскользь упомянула, и то, как претензию, что ей пришлось отдать долги, и больше пока к непростому разговору они не возвращались.

— А как иначе? Твои кредиторы обступили меня! Прохода не давали. Радуйся, сам сбежал…

— А Татьяна?

— Думаю, что и к ней приходили, пугали. Но она была сначала беременная, потом только родившая, что с неё взять-то. Тот чек проклятый, так разве не ты его украл? Ведь украл? Поди тоже проиграл в Лозанне? Ох, проклятье на мою голову, истиной проклятье. Весь в своего батюшку окаянного!

Сын вспыхнул, снова старые нападки, а ведь казалось, что всё идёт ровно и гладко и старые разногласия удалось сгладить.

Поморщился, старые обиды, казались давно забытыми за этот бесконечно долгий и почти счастливый год. Но стоило переступить порог семейной обители, и Швейцария растворилась, как приятный сон, посреди кошмарной реальности.

Опустил голову и как в детстве начал оправдываться, ненавидя себя за эту слабость. Мать снова побеждает.

— Нет, она не отдала, куда-то спрятала, а я в завязке, год не играл. Эмилия меня излечила вниманием, заботой, какой от вас за всю жизнь ни разу не дождался. Но хорошо, забудем наши дрязги, моя жена богата…

Только хотел высокопарно продолжить, как Зинаида Юрьевна снова подлила масла в огонь его злости:

— Какая из двух? Ох, не думала, что придётся пережить такой позор. Ты у нас по заграницам путешествуешь, а закона-то о двоежёнстве уже нет. Слыхал ли? Царь отменил постановление, да, мало кто сталкивался, потому и особого хода у закона нет, но его уже в суде-то не принимают. Танька твоя законная жена покуда не развёлся. А баронесса – фиктивная, вот пойди и скажи Эмилии, что ты её взял, попортил, а она, оказывается, стала полюбовницей. Зачем ты вернулся и эту уродину притащил? Написал бы, вызвал меня и жили бы в горах, дышали свежим воздухом.

Последние слова мать произнесла с обидой и разочарованием, сын даже не подумал о том, чтобы вызвать её к себе.

— Вернулся, значит, нужно. Что с Танькой?

— Значит, всё же из-за неё? Тьфу, ну ладно, знай, как оно было. Она пришла ко мне недавно сама, просить о помощи. Тощая, серая, дитя, говорит, голодное. Я, мол, мать вашего внука, ссудите копейку или содержание. И всё в таком духе.

Тимофей вскочил, не понимая, в чём подвох, мать шутит? Таня бы не пришла. Она же до паники боится Зинаиду.

— И что ты сделала? Снова ударила её?

— Нет, просто выгнала из квартиры, у тебя таких бастардов ещё десять будет, мне всех кормить? Я за тебя долг карточный выплатила, этого недостаточно? Ты даже спасибо не сказал.

— Спасибо! Но где она теперь? Настя, должно быть, знает…

Не успев додумать, Тимофей вскочил, но голос матери его удержал, словно кнутом просвистел вслед:

— Её забрал Марк, к себе забрал вместе с сыном и теперь он себя считает отцом, и начнёт ваш развод. Вот такие дела. Ты специально женился на девке, один в один похожей на его мать, специально, чтобы меня злить. Я ненавидела Тоньку, ненавидела всей душой. Она отняла у меня отца, свободу, всё время со своими заботами. И ты притащил такую же. Такую же Таньку, даже имена похожи. Да, я попыталась отобрать у неё ребёнка, только чтобы заставить её страдать, как страдала я, когда пришло извещение о твоей гибели на корабле. Но Марк встал между нами стеной и не подпускает моих людей. Но я этого так не оставлю.

Сын развернулся, вернулся к матери и посмотрел в обезумевшие от ненависти глаза:

— Не верю, что ты по мне убивалась. Гибель на «Конкорде» была бы для меня отличным способом спрятаться. Но я вернулся из-за неё, теперь точно понимаю. Тянет к ней. А ты вместо того, чтобы хотя бы дать ей денег…

— А ты? Почему ты не позаботился о своей бабе? Я всё должна делать за тебя? Уходи, забирай свою немецкую шлюху и уезжай.

— Вот и поговорили, действительно, на кой я приехал? Жил бы себе спокойно в Швейцарии, но я переживал за тебя МАМА! За тебя! Но ты не изменилась. Прощай.

— Скатертью…

Маски сброшены, порочный круг ненавистных отношений снова взял их в оборот и больше не отпустит.

Тимофей вышел из кабинета матери разъярённый. Действительно, не находя ответ, зачем было ехать? Какое-то тупое, глубинное чувство долга, атрофированное, как рудимент на теле, не понимая, что сейчас его сердце и превратилось в тот самый пережиток эволюции.

— Где госпожа?

— Уехали-с! — лакей ответил коротко.

— Тебя пытать? Или всё же скажешь? — глухо прорычал Тимофей.

— Уехали-с к тёте, с вещами. Более ничего не знаю, извините.

— Собери мои вещи… Хотя нет, не стоит. Я остаюсь.

В этот момент он вдруг понял, что всё разрушено. Оскорблённая Эмилия, не вынесет позора и пока не случилось суда с Татьяной, ко второй жене лучше не приближаться.

— Завтра напишу записки обеим, а может, и не напишу. Чёрт с ними, с этими бабами.

Взял чековую книжку, какую забрал у жены, и поспешил в банк вывести с её счёта наличными, пока она не опомнилась и не написала запрет. Иностранки могут поступать со своим счётом так, как заблагорассудится.

Глава 23. Собственность мужа

Дни проходят в ожидании неприятностей. И только дети отвлекают меня и Марка от тревожных мыслей. По рекомендации Натальи Николаевны к