Не верь мне - Ольга Сергеевна Рузанова

– Я про отношения, Паш. Сегодня с одной, завтра с другой.

– Это не про отношения, Коть...

– Для вас – да. А вот девушка Димы... Как ее зовут?...

– Вика, кажется... Или нет?... Ира?

– Офигеть! – смеюсь я, – Они же месяца три вместе были?

– С весны, – подтверждает Пашка, – И что?...

– И то, что ты даже имени ее не запомнил!

– Мне зачем? – подхватывает мой смех, – Ее имя знать...

– Не за чем, конечно.

Это все, что нужно знать о таких парнях, как Просекин. Вчера он танцевал с Евой, завтра станет путать ее имя с именем ее сестры, а через месяц не узнает, когда встретит на улице.

Обхватив рукой одно колено, я принимаюсь считать выдохи и вдохи. Мы поговорили. Хорошо поговорили и выяснили, что как друзья все ещё очень важны друг для друга. За свои чувства несу ответственность только я. Пашка не просил в него влюблялся. Более того, предупреждал не делать этого, и я все ещё могу надеяться, что это кратковременное наваждение.

Просто я увидела его с другой стороны другими глазами. Отсюда перекос в наших отношениях, и мои дурацкие мечты.

Однако что–то глубоко внутри меня не дает расслабиться и спокойно ждать, когда это наваждение исчезнет само собой. Что–то подсказывает, что не наваждение это вовсе.

Да, наш вчерашний разговор, помог отделить то, каким он был со мной в беседке, от друга, которого я всегда знала. Но заслон этот какой–то ненадежный, хлипкий. Уже сейчас сквозь его щели то и дело проникают воспоминания в виде хриплого шепота, жара его тела и горячего дыхания в моих волосах.

Может быть, согласиться на грязное предложение Паши было бы верным решением?... Может быть наш секс помог бы мне избавиться от безумной тяги к нему?

И может быть, мы смогли бы после него сохранить нашу дружбу?...

– Снова накручиваешь себя?

– Я?! – искусно изображаю удивление, – Нет, с чего бы?...

– Ай–яй–яй, Котя, – качает Пашка головой, – А ведь вчера мы обещали быть искренними друг с другом.

– Дурак!... – восклицаю со смехом, толкнув его в плечо.

– Думаешь, все парни конченные? Не способные на серьёзные отношения?...

– Это конченное поколение, Паш, – заявляю я.

– Ого!...

– Да, так Наткин Богдан говорит. Наше поколение не способно отвечать за собственные поступки.

– Серьёзно? – шалеет Просекин, хохоча.

– И боится ответственности как огня.

– Ты тоже так думаешь?

– Даже не знаю, что думать, Паш... – развожу руками, – Все парни, каких я встречала до этого, именно такие...

– Ну... у твоей подруги Яры муж готов нести ответственность.

– Да... Наверное поэтому его считают, – изображаю пальцами кавычки, – неформатным.

– С ним все нормально, Катя, – говорит Паша, – Он ее любит.

– То есть... – поворачиваюсь к нему всем корпусом, – То есть, ты хочешь сказать, что не все парни способны любить?

– Я не знаю. Не могу сказать за всех.

– А ты?... Скажи за себя! – предлагаю настойчиво, продолжая внимательно на него смотреть.

– За себя? – переспрашивает тихо и как будто задумывается.

– Да!... Каким ты видишь свое будущее? Я про семью и отношения. Ты же планируешь семью, жену, детей?...

Почесав между бровей, он проходится зубами по нижней губе и отвечает:

– Я верю в любовь, если ты об этом...

– Но...

– Но до нее нужно созреть.

– Не согласна! – почувствовав укол в сердце, яростно мотаю головой, – Я не верю, что любовь можно запланировать!... Это чувство не зависит от наших желаний!

– К нему нужно быть готовым.

– Нет же!... – восклицаю со смехом, – Нет, Паш, к любви нельзя приготовиться. Ее нельзя запланировать!... Она приходит внезапно, когда ты ее, возможно, совсем не ждешь!

– Ты пересмотрела мелодрам, Коть.

– Нет!... Я говорю правду! Ты не можешь управлять своими чувствами!... Даже если они тебе не нравятся!...

– Тебе твои не нравятся? – спрашивает он вдруг.

Пыхнувший в лицо жар заставляет спешно отвернуться.

– Не нравятся. Они ужасны.

Повисает тишина, разбавляемая лишь негромко играющей музыкой, а затем Пашка проговаривает:

– Все пройдет. Я в это верю. Главное, не влюбляйся, Кать.

– Ладно. Любить тебя, знаешь ли, не самое благодарное дело, – пытаюсь перевести все в шутку, только серьёзный взгляд Паши не дает.

– Это правда.

– Ты уже поговорил с Эвой? – меняю тему, потому что не на шутку пугаюсь стремительно растущего в горле комка.

– Нет. О чем?

– Паша!...

– Что?...

– Ты же обещал, что не станешь с ней...

– Я и не собираюсь, – подтверждает недоуменным кивком.

– Но тогда тебе нужно поговорить с ней?...

– Зачем, Кать?

– Но, она же расстроится!...

– Мы не были вместе, – объясняет Пашка, – Говорить с ней сейчас, это подтвердить, что у нас было что–то серьёзное. Ничего серьёзного не было.

– Но Эвелина так не думает! – восклицаю я, – Она решит, что ты бросил ее!

– Это ее проблемы. Я ни разу не написал ей первым, ни разу не позвонил, ни разу никуда не сводил. С чего она решила, что у нас что–то было?

Я выдыхаю воздух из легких и пытаюсь увидеть ситуацию глазами Пашки. Совру, если скажу, что не испытываю облегчения от его слов, но Эва теперь официально – очередная его жертва.

Даже учитывая, что между ними ничего не было.

– А ты?... – спрашивает, метнув в меня взгляд, – Ты уже поговорила с Ромычем?

– Я?... Нет ещё. Не успела.

– Но поговоришь? У него есть ожидания относительно тебя.

– Нет у Ромы никаких ожиданий!... Я же сразу предупредила его, что мы просто общаемся.

– Просто общаемся? Думаешь, он стал бы тратить свой отпуск на просто общение, Котя?

Закусив губы, я молчу. Вопрос, который давно мучает меня, так и вертится на кончике языка, пока я не выдерживаю:

– Паш, ты ревнуешь меня?

Просекин ведет машину, словно не слышал, о чем я спросила. Потом, резко вильнув влево, подрезает внедорожник, давит на газ и вырывается вперед.

– Я волнуюсь за тебя.

– Но не ревнуешь?...

– Ревную. Как друга.

Глава 30

Павел

Сообщения на телефон падают