Проект "Новое поколение" - Евгения Аннушкина

Уголки губ Александра опустились.

— Это… Правильно. Где собираетесь осесть?

— Ц-189… То есть на Цере. С остальными. Анике там будет хорошо.

— А тебе?

Вопрос повис в воздухе. Эва слишком долго жила борьбой и интригами, и сейчас понимала, что не помнит, какой должна быть просто жизнь без подковерных игр.

И знала ли она это когда-нибудь? У мутантов Ц-189 не было нормальной жизни. Быть обычными людьми они учатся прямо сейчас, пробуя и ошибаясь, и начиная снова. И сейчас ее очередь.

Лекс что-то понял, потому что шагнул вдруг вперед, в момент преодолевая то небольшое расстояние, которое могла предоставить им кухня, и обнял ее.

— Не меняй идентификатор на порткоме, — шепнул он Эве в волосы. — Буду доставать тебя назойливыми приглашениями на свидание и до тошноты милыми картинками.

От неожиданности она хохотнула:

— Самая страшная угроза в моей жизни!

И, пожалуй, единственная угроза, исполнения которой она будет ждать с нетерпением.

Эпилог

5 лет спустя

Эдем, независимая планета в составе Галактического Союза

Климатические службы лучшей планеты Галактического Союза опять что-то напутали. Вместо переменной облачности и легкого юго-западного ветерка, заявленных накануне, ее лицо секли косые капли мелкого дождя.

— Мам, вот ты где! Опять мерзнешь? Иди скорее в комнату!

Эва оглянулась. У дивана с небрежно брошенным пледом стояла Аника с двумя розово-голубыми кружками, исходящими паром, и строго смотрела на нее.

А в кружках наверняка какао.

Эва не могла бы сказать, что грее ее больше — горячий напиток или это привычно брошенное “мам”.

Аника начала называть ее так спустя год после переезда на Эдем. А вот Лекса папой — спустя три месяца. Кого-то другого это, возможно, покоробило бы… Но не эмпата. Эва чувствовала горячую привязанность Аники, и с пониманием относилась к тому, что ей нужно время, чтобы принять внезапно изменившуюся реальность.

Полгода на Цере определенно помогли. Аника стала лучше себя контролировать, научилась взаимодействовать с другими традиционными способами, и сейчас ничем не отличалась от своих эдемских одноклассников.

Эва устроилась на диване, в одной руке держа кружку, а друго притягива Анику к себе. Та с готовностью прижалась ближе, осторожно кладя ладошку на ее живот. Изнутри откликнулась волна тепла. Они сидели на мягком диване, прижавшись друг к другу, словно привязанные самыми прочными цепями на свете.

Почти как связь между мутантами одного потока, но гораздо крепче

С братьями и сестрами по эксперименту связь она поддерживала путем переписки, делая исключение только для Первого. Он все-таки женился на сестре Лекса, и, видя, как Соня страдает из-за того, что семья распалась, сделал все, чтобы помирить ее хотя бы с братом. Эве тоже пришлось участвовать в операции века, не уступавшей по сложности ее работе на чернокрылых. Зато теперь у нее была большая и дружная семья, а у Аники появился обожаемый младший кузен, рожденный в том числе благодаря тем самым исследованиям Чона.

Да, все спасенные из лабораторий Белого крыла дети выжили. На Цере они наконец получили то, чего были лишены в лабораториях Шен-Ло: любовь и заботу. Данные исследований не были уничтожены, как думали следователи Черного крыла, которые вели дело о взрыве на лаборатории. Вся информация была бережно скопирована Форксом и расшифрована учеными Нергии. Благодаря этим исследованиям смешанные пары представителей разных рас, раньше считавшиеся бесплодными, получили шанс стать родителями. Бум рождаемости полукровок еще не наступил, но Эве уже было понятно, что однажды известная им вселенная изменится. А вот в какую сторону — предсказать пока невозможно.

Как ни странно, Вторая, болезненно относящаяся к вопросу бесплодия мутантов, не воспользовалась новыми возможностями, отдавая себя тем детям, которые были спасены из лабораторий Ц-189 и Шен-Ло.

Концентрированный поток нежности от Аники столкнулся с таким же, но идущим уже изнутри ее тела, и Эва даже зажмурилась от охватившего ее счастья. Не даром она отвергла мысль вырастить сына в инкубаторе, хотя этот способ считался самым безопасным и эффективным способом репродукции. Прошла через устаревшую процедуру ЭКО, и ни минуты не пожалела об этом решении. Эмпатическая связь между ней и нерожденным еще малышом превращала беременность в бесконечный круговорот любви. Даже Лекса, единственного нормального человека в их семье, пробирало, и рядом с округлившейся Эвой он стабильно находился с глуповато-счастливой физиономией.

Хотя Эва не исключала, что то были его собственные эмоции. Просто Александр Чон очень сильно любил свою семью.

— Бабушка прислала сообщение, она приглашает в зоопарк на выходных. Можно сходить?

Мать Лекса, Анна, развелась с мужем спустя год после отстранения супруга от дел Белого крыла. Лекс как-то обмолвился, что она до последнего надеялась сохранить брак… Но Чон стал настолько невыносим, что не выдержал последний человек, который относился к нему хорошо. Лекс после развода родителей вздохнул свободнее. Все же за мать он переживал.

Анна вернула себе девичью фамилию и снова стала Белозеровой. У нее было достаточно собственных средств, чтобы с комфортом устроиться на Эдеме, на который она перебралась, чтобы быть ближе к сыну и внезапно обретенной внучке, и подальше от бывшего мужа.

Эва ценила эту женщину за сдержанное достоинство и умение не задавать лишних вопросов. Аника — за ровный и теплый эмоциональный фон и подарки. Бабушка и внучка быстро поладили на редкость быстро.

Виктор Чон после крушения всех планов и императорской немилости так и не отошел. Потеря власти больно ударила по его финансовому положению, из особняка на Высшем уровне пришлось переехать в скромную квартиру в спальном районе Среднего. Какое-то время он пытался вернуться в науку, но статьи его по негласной указке не публиковались, преподавательская деятельность тоже не задалась, и вот уже год о нем не было никаких вестей.

Как и о Пятой, которая не задержалась на Цере ни одного лишнего дня. Дождавшись, пока Форкс разблокирует ее счета, она купила космический катер и растворилась на просторах Галактики. Прихватила с собой только приятеля из второго потока, который внезапно решил насладиться свободой, да пару проклятий от Одиннадцатой, которая так и не простила сестре дырку от бластера в любимом скафандре. На ней самой не то что дырки, даже шрама не осталось, так что продолжала ворчать она исключительно из общей вредности характера.

Ки, мальчик, который провел с Пятой взаперти столько времени, поначалу очень обрадовался, вновь встретившись с товарищами, которых не видел целый год. Однако когда корабль Фивы покидал планету, никто даже не подозревал, что он увозит с собой маленького безбилетника. Ки, как и полагается хладнокровному рептилоиду, прятался почти сутки в техническом