Жена поневоле, сделка с дьяволом - Кэти Райт

– Умница. – на выдохе прошептал он, а я не могла отвести взгляда от бумаг, способных разрушить не одну жизнь.

Глава 26

Мы просидели за столиком в Беллум ещё около получаса.

Всё это время Таддео смотрел на меня так, будто никак не дождётся момента, когда нам удастся остаться только вдвоём.

Я же чувствовала, как меня душил воротник собственной водолазки.

Могла ли я выйти замуж за кого-то после Фауста? Это было слишком страшно.

Когда пришло время прощаться, Таддео наградил меня долгим взглядом, от которого внутри всё переворачивалось с ног на голову.

Я собрала свои вещи и кинулась к лестнице, не беспокоясь о том, что могли подумать другие гости ресторана.

Каждый шаг вприпрыжку по лестнице отдавался вопросами:

Как там Марко?

Что если ему стало хуже из-за снотворного?

Что будет со мной, когда Таддео Монтолоне использует принесённые мной документы?

Оказавшись на улице, я подставила лицо прохладному ветру, ища взглядом нужную машину. Без документов моя сумка казалась слишком легкой, но к ногам будто привязали бетонные блоки.

Осознание того, что я совершила нечто непоправимое, прибивало к земле удушливым чувством вины.

Правда, кроме совести, проснулась и гордыня.

Я задрала нос и расправила плечи, заметив нужный мне черный внедорожник. Перешла дорогу, стараясь отдышаться от встречи с Таддео в ресторане.

И всё-таки, Фауст был прав: мужчины всегда врали, чтобы добиться желаемого от женщин.

Только вот они не учитывали того, что, однажды, на их пути появится девушка, что будет способна составить конкуренцию в правдоподобности лжи.

Я открыла дверь переднего пассажирского сидения и взглянула на Руджери. Он сидел на водительском месте, вцепившись в руль до побледневших костяшек пальцев. Взгляд его блуждал по моему лицу, а брови были нахмурены.

– Здравствуй, Раф. – тихо произнёс он, внимательно следя за тем, как я захлопнула дверь и пристегнула ремень безопасности. – Как свидание?

Его вопрос почему-то задел меня за живое. Я пожала плечами и отодвинула сидение назад, чтобы выпрямить ноги.

– Лучше, чем наши. – пожала плечами я. – А. наверное, потому что у нас не было примерно ни одного. – ядовито паясничала я. Руджери усмехнулся в ответ и машина тронулась с места.

– Он к тебе приставал? – будничным тоном поинтересовался Фауст, внимательно следя за дорогой.

– Секс в кабинке туалета считается за приставания? – огрызнулась я, зевая. Руджери бросил на меня недовольный взгляд. – Потрогал за руку. Кстати, ты избиваешь меня каждый день. – добавила я, усмехнувшись.

О своём сговоре с Таддео Монтолоне я сообщила Фаусту, когда принялась перерывать документы в его кабинете. Мой муж тут же сбросил мне на почту какие-то отчёты и велел принести их Монтолоне в качестве компромата.

Это решение было импульсивным, но я ни о чём не жалела, особенно после разговора с Таддео. Он

Рената будет мной гордиться.

– А ты не упоминала, что и сама успела отличиться? – Рудрежи очертил своё лицо в воздухе, намекая на синяк, который я ему поставила.

– Тогда бы он не торопился обнародовать документы в СМИ, – отмахнулась я. – а теперь у Монтолоне не будет времени перепроверять утку, которую ты ему подбросил.

Машина ненадолго погрузилась в тишину. Я думала о том, что помогла своему предателю избавиться от конкурента.

Почему-то это приносило мне неподдельное удовлетворение.

– Что он тебе обещал?

Вопрос Фауста заставил меня горько усмехнуться.

– Что женится на мне, когда ты решишь от меня избавиться.

Наверное, только произнеся это вслух, я поняла, как глупо это звучало.

– Говорил, что сделает меня самой счастливой. – добавила я с презрением.

Ни что в этом вселенной не могло заставить меня почувствовать себя по-настоящему счастливой.

Родившаяся в мире, где правят мужчины, мне не обрести счастье в их королевстве, сменив одного хозяина на другого.

То, что я надеялась на честность Фауста, было лишним тому подтверждением.

Он смотрел на меня, как на равную себе, лишь когда я вооружилась пушкой. Только с оружием я была для него человеком.

– Ты же понимаешь, что он лжет? – будто прочитал мои мысли Руджери. На удивление, я не обнаружила в его голосе издевки. Скорее, вопрос звучал так, будто Фауста действительно это беспокоило.

– Конечно. Вы ведь никогда не говорите правду. – я раздраженно бросила в Фауста его же слова. – Поэтому и сдала его тебе.

Руджери вновь покосился в мою сторону.

– Если бы это было правдой, ты бы согласилась?

Я пожала плечами, не желая признавать свою уязвимость.

Мне было плевать, что подумает Фауст. Я просто не хотела выглядеть ещё более жалко.

– Это значит «да»? – после затянувшегося молчания требовательно спросил Фауст. Машина повернула.

– Какая тебе разница? – фыркнула я и показала ему руку, где на безымянном пальце красовалась пара колец. – Мы уже вместе до конца наших дней, дорогой.

Фауст поморщился, словно мои слова доставили ему порцию головной боли.

После того, как я узнала, что Руджери играл нечестно, у меня больше не было никакого желания притворяться, будто его компания мне нравится или хотя бы терпима.

– Как насчёт того, чтобы поужинать? – вдруг заговорил Фауст, всё так же внимательно следя за дорогой. – Мне не даёт покоя, что свидание с Монтолоне понравилось тебе больше. – добавил он с усмешкой.

– Ну и куда ты меня отведёшь? – я подняла бровь, скрестив руки на груди. – Дай угадаю, любой мало-мальски престижный ресторан ты уже посетил со своей любимой, раз вы даже не отдых вместе летали.

Машина резко свернула на обочину и остановилась. Фауст смерил меня придирчивым взглядом, оценивая риски, прежде чем сделать свой ход.

– Давай попробуем сначала? – вопрос звучал скорее как утверждение.

– Ага, прямо сейчас отмотаю себе память. – фыркнула я, отвернувшись.

Руджери схватил ремень и потянул его на себя, вынуждая меня смотреть прямо на него. Мы едва не соприкасались носами.

– Ты не услышишь её имени. Будто её никогда и не существовало.

– И что ты сделаешь? Убьешь её? – я закатила глаза, пытаясь отстраниться. – Я не верю тебе Фауст, ни единому твоему слову.

Руджери поджал губы и вскоре ремень, сдавивший плечо расслабился. Я прижалась спиной к сидению, недоверчиво поглядывая на Фауста.

– И что нам делать?

Я не знала, какого ответа