Танец нашего секрета - Алина Цебро

Самый тупой вопрос, который я могла задать в данном случае. Но ничего не поделать, уже задала.

Лукас не оборачивается. Я не вижу его лица, но словно чувствую, как он кивает.

— Тебе не идут чёрные волосы, — говорит он хрипло. — Ты просто обязана быть рыжей.

Я улыбаюсь, хотя он не видит.

— Это тот сукин сын в лесу состриг тебе волосы?

— Да, он, — признаюсь я тихо. — Но я хотела сбежать от себя, поэтому покрасилась.

Лукас снова кивает. Потом медленно разворачивается в моих объятиях. Теперь он полностью лицом ко мне. Смотрит. Изучает. Проходится взглядом по каждой моей черточке, словно пытается запомнить, зафиксировать, сохранить в памяти навсегда. Знает ведь, что «мы» таковыми не станет. Не станет «навсегда».

Я знаю, что он любит меня. Всегда знала, где-то глубоко внутри, даже когда не хотела признавать. Но не знала, как это будет, когда он мне в этом признается вслух.

И, по иронии судьбы, именно сейчас он решает это сделать.

— Я люблю тебя, Оливия, — говорит чётко, по делу, зная, что обратной дороги у него не будет. — Для меня брак не был фальшивым. Я хотел, чтобы мы были настоящими.

Сердце сжимается.

Я сглатываю, ощущая нежность к этому мужчине. Тёплую, мягкую, обволакивающую. Но не любовь. Не ту любовь, которую он хочет. Не ту, которая сжигает изнутри, заставляет сердце биться чаще, лишает сна и покоя. Нежность — да. Привязанность — да. Благодарность за то, что он был рядом, когда мне было плохо, когда я думала, что умру от боли. Но любовь?

Нет.

Любовь осталась там, за дверью, с Райаном.

Я прикрываю глаза, обнимаю Лукаса крепче. Моя голова устраивается на изгибе его шеи. Чувствую тепло его кожи, запах одеколона, биение пульса под моей щекой.

Мы молчим.

Потому что мне нечего ответить.

Потму что любые слова сейчас будут ложью или ножом в сердце.

— Он с тобой добр теперь? — нарушает тишину Лукас.

Я без слов понимаю, о ком он.

Киваю. Улыбаюсь, хотя он не видит. Обнимаю сильнее.

— Без тебя я не смогу через всё это пройти, — говорю тихо, но правда честно. — Мне нужна твоя поддержка, Лукас.

Я чувствую, как он замирает. Дыхание останавливается на секунду, потом возобновляется, рваное, неровное.

Внутри него бушует буря.

Я вижу это, хотя не смотрю на его лицо. Чувствую всем телом, каждой клеткой. Боль разливается волнами, горячими, обжигающими. Она захлёстывает его с головой, тянет на дно, туда, где темно и холодно, где нет воздуха и надежды. Он любит меня, а я прошу его помочь мне быть с другим. Он хочет меня, а я принадлежу кому-то ещё. Он мечтал о будущем, а я разбиваю эти мечты одним своим присутствием, одним своим дыханием, одним своим прикосновением.

Ярость вспыхивает, яркая, слепящая. Хочется ударить, разбить, уничтожить. Хочется схватить меня за плечи, встряхнуть, закричать: «Почему не я? Почему, чёрт возьми, не я?!»

Но он не кричит.

Не бьёт.

Не срывается.

Потому что под яростью — отчаяние. Глубокое, тёмное, бездонное. Осознание того, что он проиграл. Что никогда не было шанса выиграть. Что я никогда не была его, даже когда спала в его постели, даже когда улыбалась ему за завтраком.

Я всегда принадлежала Райану.

С самого начала.

И Лукас это знал. Где-то глубоко внутри, в том месте, куда страшно заглядывать, он всегда это знал.

Возможно, если бы мы встретились раньше… намного раньше… до Райана… что-то было бы по-другому.

Я чувствую, как напряжение медленно уходит из его тела. Плечи опускаются, дыхание выравнивается, а кулаки разжимаются.

Принятие приходит тихо, почти незаметно. Как рассвет после долгой ночи. Не радостное, не светлое, но спокойное, усталое. Он не может изменить то, что есть. Не может заставить меня полюбить его. Не может повернуть время вспять и сделать всё по-другому.

Он может только отпустить.

И он отпускает.

Медленно, болезненно, но отпускает.

— Я буду рядом, — говорит он наконец, голос тихий, но твёрдый. — Я помогу тебе.

Я поднимаю голову, смотрю ему в глаза. Вижу там боль, но и что-то ещё. Решимость, каплю достоинства, а ещё силу, которую я не ожидала увидеть.

— Спасибо, — шепчу, и в этом слове вся моя благодарность, вся нежность, всё уважение, которое я испытываю к этому человеку.

Он кивает. Слабо улыбается.

— Ты заслуживаешь быть счастливой, Лив. Даже если это счастье не со мной.

Сердце сжимается так сильно, что на секунду перехватывает дыхание.

Я обнимаю его снова, крепко, отчаянно. Чувствую, как он обнимает меня в ответ, и в этих объятиях — прощание. Не злое, не обиженное, но окончательное.

Мы стоим так несколько минут, молча, просто держа друг друга. Два человека, которые могли бы быть вместе в другой жизни, в другом мире, при других обстоятельствах. Но не в этом.

Не здесь.

Не сейчас.

— Нам нужен план, — говорю я наконец, отстраняясь. Голос деловой, собранный. Возвращаюсь к реальности, к проблемам, к опасности, которая нависла над нами.

Лукас кивает, выпрямляется. На его лице — маска спокойствия, профессионализма. Боль спрятана глубоко внутри, там, где никто не увидит.

— План, — соглашается он. — Давай позовём Райана обратно.

Я киваю, иду к двери, открываю её.

Райан стоит в коридоре, прислонившись к стене. Смотрит на меня, и в его глазах: вопрос, тревога, ревность, любовь. Всё сразу.

Я протягиваю руку.

Он берёт её, переплетает наши пальцы.

И мы возвращаемся в кухню.

Готовые планировать. Готовые сражаться. Готовые выжить.

Вместе.

Теперь, в этот раз, мы вместе будем противостоять всем.

Опять же, прошу, оставьте коммент. Я запоминаю своих читателей регулярных и очень часто даю подарки им, в виде бесплатных прочтений.

Глава 30 "Это он?"

Оливия

С Райаном мы возвращаемся домой к десяти вечера. Тренировка с Блейном безжалостно пропущена, но я не заостряю на этом внимание — план получился продуктивным.

Глажу Пирса по голове и наблюдаю, как он с разбегу запрыгивает на диван и устраивается мордой на руке Райана. Тот гладит его, усмехаясь.

— Я с ним погулял, а Любимку накормил. Джон говорит, днём этот боец выл, когда ты ушла. Правда, его быстро подкупили прогулкой и едой. А кошку никто так и не нашёл — искали по всему дому, потом забили. Я знаю где она, так что не переживай.

Райан поднимает на меня глаза и подмигивает. Его настроение улучшилось с тех пор, как он смирился — придётся отпустить меня в логово тварей, способных прострелить башку каждому. План неплох. Главное — отвлечь внимание.