У тебя только девять жизней - Элизабет Прайс

Патрульные полицейские, не самые прилежные сотрудники, уже пытались расспросить Шепа о взломе, но Шеп обиделся на их вопросы, очевидно полагая, что они обвиняли его в сговоре с грабителями могил. Патрульные полицейские отрицали это, но Раф не стал их игнорировать. Теперь они пытались заставить его говорить. В то время как другие следователи могли попытаться уговорить его, даже льстив его эго, Исида решила вырвать из него правду. Когда дело дошло до открытия двери, она была больше тараном, чем ключом. Раф должен был признать, что это искусный таран. И, чёрт возьми, смотреть на её работу было неинтересно. Он привык иметь дело с копами — злобными, высокомерными — и имел много практики, чтобы быть разумным, послушным хорошим полицейским, притворяясь, что их глупое поведение не выводит его из себя. Но с Исидой всё было иначе. Он мог всю ночь смотреть, как она безумно зла, с глупой ухмылкой на лице. Конечно, очень мало крови оставалось в его Рафаэле, когда Исида была рядом, и он терял рассудок, когда она в насмешку выгибала идеально вылепленную бровь.

— Пропавшее тело, — поправил он, вызвав фырканье Исиды. — И это не моя вина!

Его выпуклый нос резко дернулся.

— Ещё злоумышленники? Кажется, тебя навещают по ночам.

Глаза Шепа вспыхнули гневом, и Раф подумал, не собирается ли он превратиться в своего зверя. Это ему точно не поможет. Ни один крот не может быть столь устрашающим, как тигрица.

— Я смотритель, а не охранник!

Шеп взглянул на Рафа чёрными глазами.

— Где, чёрт возьми, были копы, когда все эти люди врывались на моё кладбище? Ленивые придурки! К тому же этот вампир никогда не причиняет никакого вреда.

— Вампир? — сплюнула Исида, её собственные глаза загорелись жёлтым, — от интереса или ярости Раф не мог сказать, но подозревал и то, и другое.

Крот нахмурился и замолчал. Исида, теперь, когда она вырвала что-то полезное, обратилась к Шепу. Технически она не изменилась физически. Но она выпрямилась, её плечи расправились, а с губ сорвалось глубокое рычание. Почти не двигаясь, она казалась намного крупнее, опаснее и властнее, чем язвительная женщина, мучившая Шепа несколько минут назад.

Раф был поражён, увидев, что сварливый крот-перевёртыш съёжился и почти всхлипнул, отказываясь смотреть ей в глаза. Что случилось с парнем? «Разве он не мог видеть, как она великолепна?»

Шеп вздрогнул, когда Исида заговорила, хотя в её голосе прозвучало больше ласки, чем чего-либо ещё.

— Какой вампир?

Крот втянул воздух, словно собирался возразить, но глаза Исиды расширились, её ноздри раздулись в знак предупреждения, и слова замерли в его горле.

— Он приходит примерно раз в неделю, — пробормотал Шеп.

— Посетить могилу? — спросил Раф спокойным голосом.

Исида немного отступила, довольная, что он собирается рассказать ей то, что она хотела знать.

Крот кивнул, благодарный за прерывание.

— Он сказал, что она была членом какой-то семьи, я не запомнил. Он просто хотел приходить, может быть, раз в неделю. Кладбище закрывается на ночь, а он, э...

— Не может приходить днем, — добавила Исида.

Она повернулась к Рафу, и он увидел, что ее глаза слегка потускнели.

— Он, должно быть, довольно молодой вампир, устойчивость к солнечному свету занимает сотни лет.

— Каждый день узнаю что-то новенькое, — протянул Раф.

Исида слегка улыбнулась ему, и его сердце дрогнуло, прежде чем она нахмурилась и повернулась к Шепу. Он мог сказать, что ранее он обидел её чувства. Хотя он сомневался, что она когда-нибудь признается в этом.

— И он был здесь прошлой ночью, не так ли? Он столкнул меня в эту могилу, — рявкнула Исида, её настроение вернулось к кипящему гневу.

— Я ничего об этом не знаю, — с жаром ответил Шеп. — Если он что-то сделал с тобой, это не имеет отношения ко мне. Я просто смотрю в другую сторону, когда он приходит.

Исида бросила на него сардонический взгляд.

— Ты смотришь в другую сторону, когда он освобождает могилы от трупов?

— Он бы этого не сделал!

— А вы что, лучшие друзья, дорогой?

Раф подумал, что крот-перевёртыш вот-вот взорвётся. Его рыхлое круглое лицо приобрело тревожный оттенок багряного цвета. К тому же Рафу не понравилось, как она назвала того «дорогой». «Что плохого в том, чтобы пойти по старой школе и сказать «говнюк»?»

— Что вампиру нужно от мёртвого тела? — крикнул Шеп. — Он приходит только навестить эту могилу, и он всегда перелезает через забор, он никогда не перерезает цепь. Кто бы это ни делал, это не он. Что касается нападения на тебя, всё, что я могу предположить, это то, что он знаком с тобой и знал, что ты это заслужила!

— Достаточно! — рявкнул Раф, нависая над маленьким кротом, раздраженный оскорблением, которое он нанёс Исиде.

Он знал, что Исида пыталась разозлить крота-перевёртыша, и в глубине души Раф серьёзно сомневался, что всё, что Шеп мог сказать, могло бы ранить её стальные чувства, но у него было желание защитить её. Да, он, хилый человек, хотел защитить большую, плохую тигрицу от вреда. «Может быть, это было глупо, но так оно и было».

И Исида, и Шеп с удивлением взглянули на него, и Шеп даже немного съёжился от него. Раф почувствовал прилив вины за это. Он не был из тех, кого мог запугать или застращать. Таким полицейским был его отец, и на работе, и дома, и Раф всегда обещал себе, что будет другим.

К счастью, Исида была там.

Она положила свою нежную, но сильную руку ему на плечо, и гнев Рафа растаял быстрее фруктового льда. Теперь было изображение. «Растопить фруктовый лед по всему телу Исиды, а затем слизывать его...»

— Я могу идти? — спросил беспокойный крот-перевёртыш. — Первое, что я узнал о сегодняшнем вторжении, это когда ваши копы прибежали ко мне в хижину.

— Вы знаете имя вампира?

— Нет, он мне никогда не говорил, и я никогда не спрашивал.

— Хорошо, ты можешь идти, — прорычала Исида. — Но мы можем вернуться с другими вопросами.

Шеп втянул воздух, а затем улетел с впечатляющей скоростью для перевёртыша его возраста — да и вообще любого возраста.

Исида склонила голову набок, безмолвно прося Рафа следовать за ней. Так и было, но тогда он, вероятно, пошёл бы за ней куда угодно. Он был такой придурок.

Неторопливо она подошла к недавно осквернённой могиле, раскачивая бёдрами, заставляя подпрыгивать свои округлые ягодицы. Исида остановилась у новой могилы, не обращая внимания на недоверчивые взгляды патрульных полицейских, которые пытались выглядеть занятыми. Они выпрямились, когда