У тебя только девять жизней - Элизабет Прайс

— О нет, — выдохнула Исида, прежде чем прикусить его ухо.

— Что, — простонал Рафаэль.

— Моя течка, — заскулила она.

— Твоя что?

Исида отстранилась от него.

— Через пару дней у меня начнется течка, и мои гормоны повсюду.

— Подожди, у тебя действительно есть течка? Как у настоящих тигриц?

Она немного смущённо кивнула.

— Не у многих перевёртышей она есть, но тиграм присуща. Пару раз в год я становлюсь большой горячей чашей нужды и возбуждения.

— Ого, это же ого. — Раф определённо не ожидал этого. — Так что это значит?

— Обычно я прячусь в своей квартире с несколькими вибраторами и выжидаю, но нахождение рядом с тобой только усугубляет ситуацию.

— Должно быть, мой животный магнетизм, — пошутил Рафаэль.

— Так и есть, — серьёзно ответила Исида.

Она отстранилась и провела большим пальцем по его губам. Это было чувственное движение, которое больше напоминало отдавать, чем получать. «Хм-м-м, на самом деле было приятно».

— Я никогда не была с человеком. Я знаю, что это делали мои друзья, но не знаю, действительно ли мы сможем заставить это работать. Ты никогда не видел мою тигрицу, это может тебя напугать. Но я никогда не встречала самца, который нравился бы моей тигрице наполовину так, как ты, и сводил бы её с ума. И сводил меня с ума, — проворчала она последнюю часть, явно раздражаясь на себя или, возможно, на него.

— Это была долгая ночь, — нерешительно начал Рафаэль, и она немного повисла в его руках. — И я не думаю, что кто-то из нас в состоянии начать принимать решения, которые изменят жизнь сегодня вечером, но как насчёт того, чтобы я сделал что-то, чтобы показать тебе, что, если бы мы захотели, мы могли бы заставить это работать.

— Чем ты планируешь заняться? — спросила Исида, задыхаясь.

Рафаэль ничего не сказал, просто кивнул, чтобы она следовала за ним. Её заявление, то, что она призналась в своём желании обладать им, придало ему смелости действовать. Он сел на заднее сиденье машины, и Исида, нахмурившись, последовала за ним. Когда она забралась, то приподняла бровь, говоря: «Твой ход». У него было ощущение, что она обычно не позволяла мужчинам брать на себя ответственность — даже огромному, доминирующему Ганнеру — так что ему это понравится.

— Снимай штаны и нижнее бельё, — твердо сказал ей Раф.

Он не очень много знал о перевёртышах, но слышал, что они лучше реагируют на команды, чем на просьбы, что-то о повиновении альфе.

Исида несколько мгновений смотрела на него без особого впечатления, и он совершенно ожидал, что она рассмеётся ему в лицо и уйдёт. Вместо этого её щеки слегка покраснели, и с течением времени она последовала его инструкциям. Он собрался с силами, увидев обнаженные её кремовые, пышные ноги, и подавил стон, когда его взгляд проследил за длинными линиями ее ног до киски. Такой розовой, такой красивой, такой готовой для него.

Мягкими движениями и её желтыми нетерпеливыми глазами, наблюдающими за каждым его движением с хищным вниманием, Раф развернул её, так что она легла на сиденье, прижав ноги к груди. Он поблагодарил каждое божество, о котором он мог подумать, за то, что у него была большая машина, даже несмотря на это, она была как бы тесной. Ни он, ни Исида не были особенно маленькими. Однако Раф был полон решимости заставить это работать. Он хотел попробовать её на вкус. Он хотел её сладости на своём языке, и он хотел показать ей, что он, простой мужчина, может доставить ей удовольствие, что он может утолить её потребности.

Сгорбившись на своём сиденье, он одной рукой обхватил шелковистую гладкую кожу её бедер, а другой провёл по губам её киски. Исида ахнула от удивления при первом прикосновении, хотя, должно быть, было очевидно, что её ждет. Ему это понравилось. Бусинки её меда прилипли к губам, показывая, что она уже возбуждена и влажная для него. Это Рафу тоже понравилось.

Он просунул в неё палец и наслаждался её реакцией, когда её внутренние мышцы пытались сосать его палец. Исида застонала и откинула голову назад, закрыв глаза и поддавшись ощущениям. Он добавил ещё один палец и прижал его к её клитору. Её бёдра слегка задвигались против него, и она зарычала. Он продолжал свои движения внутри неё, толкая и поглаживая, имитируя то, что он в конечном итоге сделает со своим стволом — потому что Рафаэль знал, что он не сможет позволить ей уйти. Забудьте о его заботах об их разных видах, он нуждался в этой женщине, хотел её с жгучей, болезненной потребностью и, чёрт возьми, если она не чувствовала того же. Он задвигался быстрее, и её пальцы впились в её ноги, сильнее прижимая их к ней, открываясь для его чувственной атаки.

Раф чувствовал, как она дёргается и сжимает сильнее, и знал, что она приближается. Он заменил большой палец ртом, вбивая другой палец в неё. Он посасывал её нежный комок, катая языком по её опухшей плоти. Исида задыхалась ритмично, так же как методично он начал прижимать свой язык к её клитору, синхронно с толчками пальцев. Он двигался всё быстрее и быстрее, пока Исида с рёвом не кончила, и её бедра не задвигались против него. Раф быстро убрал пальцы и прижался губами к её лону, лакая её соки. Когда её тело начало расслабляться, приходя в себя после эйфории, Исида смотрела на него с блаженным выражением лица, и он чувствовал себя чёртовым богом.

Глава 13

Раф присвистнул и чуть не отсалютовал каблуками, когда она вошла в участок. Он почти ожидал, что оживлённые птицы начнут ему петь. Он, вероятно, слишком много раз смотрел «Мэри Поппинс», когда был моложе — это был любимый фильм его младшей сестры, и они смотрели его снова и снова. Плюс ему, вроде как, понравилась часть, где Дик Ван Дайк танцует с пингвинами.

Но, возвращаясь к его мысли, предыдущая ночь с Исидой была невероятной. Доставить ей удовольствие, увидеть сытое, чувственное выражение её лица, когда он вынудил её кончить, заставило его почувствовать себя непобедимым. Как будто он был величайшим человеком в мире. Не было слишком высокой горы, слишком глубокого океана — он мог делать всё, чёрт возьми.

Он мог бы…

Его оживлённые мысли были прерваны, когда он подошёл к своему столу. Кто-то — какой-то тупица — приклеил картинку к его компьютеру. Не просто картинку. Это была фотография, которую наколдовал компьютер какого-то долбаного извращенеца, у которого было слишком