Доктор в теле гнусной графини: и тебя вылечим... - Анна Кривенко

Я невольно усмехнулась.

Несмотря на то, что Семён был мне весьма симпатичен, он вызывал во мне безотчётное беспокойство. Во-первых, парень явно был уверен, что имеет дело с ненастоящей Еленой Николаевной, и эта его уверенность была для меня опасной. Плюс он явно скрыл, что владеет навыком обращения с мечом. Почему? Он что-то замышляет? А вдруг он действительно опасен?

Но, глядя в эти глаза, не верилось. Скорее, он одержим желанием что-то для меня сделать. Вот только почему?

И тогда я приняла решение.

— Хорошо. Поедешь со мной.

А сама подумала о том, что верна поговорка: друга держи близко, а противника — ещё ближе. Надеюсь, он не враг мне, но понаблюдать за ним стоило бы.

Семён просиял.

Он тут же поспешил забраться к кучеру. Мы с Варей уселись внутри кареты, и та тронулась с места, покатив по накатанной дороге в город…

* * *

Сперва мы заехали в поместье Александра Данилина. Он уже вместе с ним приехал в столицу, в самый её центр. Кареты остановились прямо напротив огромного здания с покатыми крышами. Оно показалось мне едва ли не дворцом, но на самом деле было медицинским комплексом княжеской резиденции. Сам дворец возвышался чуть поодаль.

Я почувствовала трепет.

Ого! Действительно серьёзное учреждение.

Вокруг него тянулся высоченный каменный забор. За забором виднелись сад и многочисленные аллеи.

Александр, отец Юрия Александровича, выглядел весьма любезным, хотя в глазах его затаился холод с тех самых пор, как я отказалась подарить ему участок земли. Что ж, я и так знала, что его приязнь ко мне — исключительно напускная.

Варе и Семёну я поручила снять номер в соседней гостинице и повелела через два-три часа быть здесь вместе с каретой. Они поклонились и ушли, а я развернулась и плавной походкой отправилась по аллее вслед за Александром Данилиным, который не сказал мне больше ни единого слова.

Натянутая атмосфера между нами дала понять: он неохотно исполняет своё обещание, ведь я не до конца выполнила его просьбу. Но это не имело значения, ведь старик ещё не знает, что наш брак с его сыном абсолютно фиктивен.

Холл медицинского комплекса оказался великолепным. Он мог бы быть музейным залом — настолько оказался огромным. Шелковистые дорожки, картины на стенах, витражи в окнах — всё выглядело удивительно красивым и броским.

Мы поднялись по широченной витой лестнице с гладкими деревянными перилами. На втором этаже коридор разветвлялся на множество поворотов. Но мы пошли прямо, пока огромная двустворчатая дверь не открылась перед нами.

Мы оказались в помещении, очень напоминающем зал для приемов. На многочисленных окнах висели тяжёлые портьеры, на стенах — драпировка, пол был мраморный, блестящий. Под потолком — огромные люстры со свечами в подсвечниках. Чуть подальше стоял широкий дубовый стол с расставленными вокруг стульями.

На стульях сидели около двух десятков мужчин разных возрастов, но преимущественно пожилых. Одеты все были с иголочки — явно аристократы. Когда прозвучали наши шаги, большая часть обернулась. Но несколько человек даже не подумали прерывать диспут, который вели.

Я невольно прислушалась.

— Повторяю, господа, — горячо говорил седой мужчина с надменным профилем, — при лихорадке следует пускать кровь немедленно! И чем сильнее жар, тем больше крови нужно выпустить. Тело перенаполнено дурными соками.

— Позвольте возразить, — подался вперёд другой, более молодой, с густой чёрной бородой. — Главное — охлаждение и слабительные. Кровопускания лишь ослабляют пациента. Принудительное охлаждение — лучший метод, проверенный временем!

Я едва удержалась, чтобы не фыркнуть.

Темнота! Ни пускать кровь до полусмерти, ни заливать человека ледяной водой — не выход. У лихорадки может быть десяток причин, и начинать нужно с поиска источника воспаления. Сбивать температуру только тогда, когда она угрожает жизни. А главное — следить за чистотой, поить, следить за дыханием и давать организму время и правильную помощь. А не выкачивать из пациента полжизни или устраивать ему ледяную баню.

Но вся эта заготовленная речь пока что осталась у меня внутри. Не время щеголять знаниями. Посмотрим сперва, что из себя представляют все эти светочи медицинских наук…

Наконец, на нас полноценно обратили внимание, и на лицах большинства мужчин появилось недоумение, а вот мой свёкр очевидно напрягся.

— Александр Петрович! — обратился к нему один из спорщиков, тот, который надменный. — Вы привели в наш зал диспутов пациентку? Разве вы забыли, что это категорически запрещено правилами нашего сообщества?

Александр побледнел, а я с удивлением поняла, что он, во-первых, никого не предупредил о моем появлении, а во-вторых, не имел здесь никакого особенного авторитета, что было заметно по недовольным лицам его коллег.

— Ну что вы, господа… — растянулся свёкр в фальшивой улыбке, — это не пациентка, а… моя невестка — Елена Николаевна Данилина, в девичестве Орлова. Она очень просила меня… сводить ее к вам на встречу. Для просвещения, так сказать…

Я покосилась на него с явным неудовольствием. Ага, значит представил меня просто любопытной дурочкой?

— Александр Петрович! — голос того же седого мужчины задрожал от негодования. — Что вы устроили цирк, ей-богу! Немедленно выведите её прочь! Не хватало еще, чтобы мы, ученые мужи, скатились до развлечения каких-то без меры любопытных девиц!

Свёкр повернулся ко мне с напряженно-виноватым лицом.

— Леночка, увы… — начал он, но я резко прервала его взмахом руки и, с улыбкой повернувшись к «ученым мужам», произнесла:

— Неужели вам неинтересно, какие лекарские практики существуют в заморских странах, уважаемые господа? Или вы настолько уверены в себе, что не готовы учиться чему-то новому?

Мужчины опешили, совершенно сбитые с толку тем, что без меры любопытная девица может так складно и смело с ними говорить…

Глава 27 Ловушка для высокомерных…

Когда первый шок прошёл, тот самый высокомерный мужчина громко возмутился:

— Послушайте, барышня, вам бы вернуться к своим нянькам, тряпкам, стежкам и любовным сборникам! А мы здесь занимаемся серьёзными вещами.

Я заломила бровь.

— А вы думаете, что только мужчины могут заниматься серьёзными делами? А удел женщин — няньки и тряпки?

— Конечно, — заявил высокомерный, и остальные мужи снисходительно заулыбались.

— Неужели общество держится только на мужчинах? — не отступала я. — Каждый из вас рождён женщиной. А это уже само по себе великий подвиг.

Мой главный оппонент скривился.

— Подвиг? В чём тут подвиг? Родить даже корова способна. А уж женщина — и подавно. Для того, чтобы рожать, ни знаний, ни разума не нужно. Это всего лишь инстинкты размножения. Но вам только предстоит об этом узнать, барышня, коль вы недавно вышли замуж.

Улыбки на